Чтение онлайн

— У тебя есть маршрут, а я всего лишь составляю тебе компанию. Ты можешь продолжать и без меня. Я остаюсь здесь и… э-э… как это называется? Буду ухаживать. Да, ухаживать за девушкой. За женщиной, — с пьяным упрямством повторял Джейсон.

«Боже, помоги!» — подумал Гарри. Он отбросил назад прядь волос, снова упавшую ему на глаза, и склонился над столом, призывая на помощь остатки энергии.

— Мы вернемся сюда в конце лета. Я знаю, что буду работать здесь, в Лланфарене, и обещаю тебе, что мы вернемся. И тогда у нас будет план.

Джейсон выпрямился и посмотрел на Гарри, вслушавшись наконец в то, что ему говорят. Но его глаза все еще дьявольски сверкали.

— Сегодня мы произвели впечатление на Бренвен, Джейсон. Похоже, ты — так даже слишком сильное, но это неважно. Важно, что она была встревожена, когда расставалась с нами. Ты слышал, как она говорила о своей работе, насколько она важна для нее. Она почувствовала, что, проводя время с нами, рискует потерять ее. Ты, конечно же, помнишь это?

— А-а.

Гарри замолчал. Он почувствовал, что не должен говорить Джейсону, насколько важно, чтобы Бренвен оставалась здесь, в Лланфарене. Именно близость к этому месту, связь с ним делали ее такой потенциально полезной для Гарри. Он сказал Джейсону:

— Мы должны продвигаться медленно, иначе и ты, и я — оба потеряем ее.

Джейсон пальцем чертил вертикальные линии на запотевшей поверхности своего стакана. Он не отличался терпением, но все делал тщательно. И никогда ничего не терял. Никогда.

Наконец Джейсон сказал:

— Хорошо. Может быть, ты и прав. Мы вернемся через месяц.

Бренвен стояла на тропинке, идущей по стене замка, и смотрела на море, как обычно, ища таким образом успокоения. Не в первый раз думала она о том, насколько изменилась ее жизнь с приездом прошлым летом Гарри Рейвенскрофта и Джейсона Фарадея. Она не забыла, как буквально через пару часов после знакомства, к ней пришло понимание: эти два человека перевернут ее жизнь. Как будто бы они принесли ей свой мир идей и знаний, а сами увезли с собой часть Лланфарена.

Они вернулись после того, как в течение месяца обследовали Уэльс, посещая замки, руины и другие места, чрезвычайно интересные для Гарри, но, очевидно, гораздо менее интересные для Джейсона. Она тогда уже смирилась с мыслью, что больше никогда не увидит их — Гарри, чье острое восприятие ее тесной связи с Лланфареном сделало его уже тогда чем-то вроде давнего близкого друга, и Джейсона — сильного, умного мужчину, вызывавшего одновременно желание и страх.

Ее отношения с ними укрепились после того, как она согласилась помогать Гарри в его исследованиях: в последнее время Бренвен ездила в различные места, указанные в списке, который он ей дал, а потом записывала свои наблюдения и впечатления и периодически отсылала свои доклады в Америку. Поначалу она относилась к этим занятиям скептически. Ну какую ценность могут представлять ее интуитивные соображения? Но Гарри убедил ее в их жизненной важности по сравнению с опосредованными исследованиями, которые можно проводить в Америке. Он даже предоставил в ее распоряжение маленький голубой «моррис-минор» и заплатил пятьсот фунтов.

Несмотря на то, что большинство поездок приходилось совершать в свободное от работы в Лланфарене время, и ей приходилось скрывать от Керров свои занятия, она чувствовала себя гораздо независимее, чем раньше. Бренвен стала меньше ощущать себя прислугой и больше — человеком, поглощенным интересным делом. Никто из видевших ее в деревне не собирался рассказывать об этом Джону и Люси. К ней хорошо относились и не завидовали тому, что ей приходится проводить так много времени в обществе этих молчаливых людей.

Места, которые она посещала, и особенно Лланфарен, имели богатую историю, и ее способность видеть происходившее в прошлом становилась все более ярко выраженной. Она описывала свои ощущения в дневнике, а также в докладах, предназначавшихся для Гарри, и от этого ей самой они уже не казались такими странными. Каким путем эти мысли, или видения, или что бы то ни было приходили к ней, Бренвен не знала. И вдруг за каким-то поворотом лестницы она ощущала что-то необъяснимое, и давно забытое слово готово было вот-вот сорваться с кончика языка. Возможно, академические круги сочтут ее наблюдения фантазией, а интерпретацию этих наблюдений, сделанную профессором Рейвенскрофтом, чистейшей спекуляцией, но это была уже проблема Гарри.

У студентов Редмунд-колледжа, расположенного в Редмунде, штат Вирджиния, было любимое место отдыха, которое они называли «Катакомбами», и это очень подходило подвальному бару, состоявшему из нескольких сумрачных комнат, стены которых было тесно уставлены кабинками. Подобно многим другим популярным преподавателям колледжа, Джейсон Фарадей предпочитал шумный полумрак «Катакомб» прохладному неоготическому великолепию Редмундского клуба преподавателей. О, он совсем не стремился равноправно общаться со студентами на их уровне, скорее наоборот — приходил в «Катакомбы» для того, чтобы в очередной раз насладиться обожанием студентов. Он был не столько выдающимся преподавателем, сколько одаренным мотиватором и манипулятором, но студенты были слишком молоды, чтобы понять различие между тем и другим, и год за годом выбирали его «самым выдающимся профессором». В избранной Джейсоном области — политологии — его макиавеллиевское восприятие мира было как нельзя кстати. Общества своих коллег в Клубе преподавателей он старался по возможности избегать, и сейчас шел туда только потому, что Гарри Рейвенскрофт назначил там встречу. Джейсон с сожалением миновал подвальный вход в «Катакомбы».

Зал столовой Клуба преподавателей был огромным, как собор. В небольшой темной нише, в которой находился бар, удобно устроившись в одной из кабинок, похожих по иронии судьбы на те, что были установлены в «Катакомбах», сидел Гарри Рейвенскрофт. Он поднял руку, приветствуя Джейсона. После обычного обмена ничего не значащими репликами они перешли к предмету, который крайне беспокоил их обоих, хотя и по разным причинам.

— Теперь почему я пригласил тебя встретиться со мной сегодня, — начал Гарри. — Я получил письмо от Бренвен и подумал, что ты захочешь прочесть его.

Джейсону совершенно неинтересны были описания ощущений Бренвен в тех местах, которые она посетила по просьбе Гарри, но он бы все равно жадно прочел письмо слово за словом только потому, что оно было написано ее рукой. Он был одурманен, и на какое-то мгновение Гарри даже стало жаль этого сильного человека. Одержимость Бренвен не принесет ничего хорошего ни ему, ни ей. И все же печально, что Джейсон знал так мало любви в своей жизни, что смог принять это безумное эмоциональное влечение за такое тонкое, глубокое и полное парадоксов чувство. Гарри любил однажды… Но это было очень, очень давно.

Письмо было написано на многих страницах ясным, легко читаемым почерком. Бар был плохо освещен, и Джейсону приходилось напрягать глаза. Сами слова письма ничего не значили для него, но он представлял себе ее руку, отмечал богатый словарь, тщательно построенные предложения.

— Она пишет хорошо, — наконец сказал Джейсон. — Особенно если учесть, о чем ты заставляешь писать. Она будет прекрасно учиться здесь, в Редмунде. Как ты думаешь, что Бренвен выберет своей профилирующей дисциплиной?