Чтение онлайн

— Бренвен, но Редмунд-колледж тоже недешев. По правде говоря, у меня было такое впечатление, что обучение там стоит дороже, чем в любом другом месте поблизости, за исключением, пожалуй, университета Джона Хопкинса в Балтиморе.

— Может быть. Я думаю, для меня была сделана скидка, поскольку я — жена преподавателя колледжа. Джейсон сам занимался этим. Я оплачиваю все хозяйственные счета и никогда не видела среди них счета за обучение, поэтому у меня не было даже малейшего представления, сколько это может стоить. Как бы то ни было, я сидела там как идиотка, держа вступительные бумаги на коленях, и, конечно же, декан ожидал, что я вот-вот поднимусь и уйду, но я продолжала сидеть, и поэтому он спросил у меня, в чем дело. Я что-то пробормотала о том, что сожалею, что отняла у него так много времени, потому что я не могу заплатить такую сумму за обучение. Я пыталась отдать ему назад бумаги, но он велел мне оставить их у себя и направил в другой офис. Где предоставляют финансовую помощь.

— И? — Уилл уже догадался, что произошло: жена Джейсона Фарадея никоим образом не могла претендовать на стипендию или ссуду. Он увидел, как запылали щеки Бренвен, а глаза подернулись пеленой слез, и подумал, что декану было бы лучше избавить ее от этого унижения.

— Женщина, которая там служит, отнеслась ко мне и вполовину не так сочувственно, как декан. Она прямо сказала, что если жена хочет получить образование, а муж может себе это позволить, то он должен заплатить. Финансовая помощь существует для тех, кто действительно нуждается, а не для жен, которые просто не хотят просить у своих мужей денег! — Голос Бренвен сорвался, и она быстро наклонила голову и отхлебнула свой кофе. Ей не хотелось, чтобы Уилл видел, насколько близка она была к тому, чтобы заплакать.

Они молча двигались на северо-запад по обсаженным деревьями улицам. Уилл еще не сказал, куда они направляются. Бренвен думала, что они просто гуляют, наслаждаясь свежим осенним воздухом и яркой листвой высоких, старых деревьев.

— Э-э, Бренвен, — начал Уилл и прокашлялся. Он собирается рискнуть всем чуть позже, так почему бы не рискнуть немного сейчас?

— Да? — Она подняла взгляд.

— Э-э, мне было бы очень приятно, если бы ты изучила журналистику в Джорджтауне.

И снова он увидел эту перевернутую улыбку, которая сопровождалась на этот раз пожатием плечами.

— Это просто невозможно. Джейсон, возможно, согласился бы, если бы он оказался уже перед свершившимся фактом, а при том, что он сейчас так часто отсутствует, я могла бы закончить университет, даже ничего не сказав ему об этом. Но он уже проявил достаточную щедрость, дав мне возможность учиться в Редмунде. Я не могу просить у него денег еще и на Джорджтаун. Я была глупа, вот и все. Теперь нужно просто выбросить это из головы.

— Выход есть. — Уилл остановился на тротуаре и повернулся к ней лицом. — Ты можешь позволить мне одолжить тебе денег.

Бренвен улыбнулась. Несмотря на серьезное выражение его лица, она была уверена, что это шутка.

— О, конечно, — сказала она, — несколькими тысячами больше или меньше, тебе ведь все равно! Ты всегда сможешь прожить на одной фасоли, ну, может быть, с добавлением иногда нескольких тараканов — для большего количества протеина — в течение всех тех лет, которые мне понадобятся, чтобы вернуть тебе долг. Так?

Он положил ей руки на плечи.

— Я серьезно, Бренвен. Я могу одолжить тебе денег. У меня их много. Черт, да я бы просто отдал их тебе, если бы знал, что ты их возьмешь. Из тебя выйдет великолепный журналист. У тебя острый ум, и ты умеешь проникать в самую суть вещей. Я знаю, это так. Так часто в наших разговорах меня поражало то, как быстро ты улавливаешь всю картину событий целиком, тогда как я все еще барахтаюсь в деталях. Скажи, что ты возьмешь эти деньги. Я буду тогда считать это хорошим вложением капитала. При условии, конечно, — и его лицо просветлело, — что ты можешь писать!

— Я могу писать, — ответила она автоматически; что же касается остального, она была слишком удивлена, чтобы что-нибудь ответить. Несколько долгих минут они стояли и смотрели друг на друга, затем Бренвен сделала шаг назад, отстранившись от него.

— Я не могу позволить тебе сделать это. Никогда!

Уилл небрежно пожал плечами, хотя его обуревали совсем иные чувства, и сделал несколько широких шагов вперед по тротуару, оставив ее позади.

— Ну что ж, я так и думал, что ты это скажешь. Но я не снимаю свое предложение. Может быть, потом, когда ты все обдумаешь, ты изменишь свою точку зрения.

Бренвен стояла на месте, как будто бы ее подошвы приклеились к асфальту. Чувства так яростно боролись в ней, что она просто не знала, что же испытывает на самом деле. Она была как будто парализована.

Уилл, улыбаясь, посмотрел на нее через плечо. Он снова был прежним собой или, по крайней мере, казался таковым:

— Скорее, копуша! Мы уже почти пришли.

Бренвен отбросила волосы за спину и заставила свои ноги двигаться настолько быстро, чтобы не отставать от длинноногого Уилла. Она даже не подумала спросить, куда они идут, пока он не остановился перед высоким узким домом из красного кирпича с белой отделкой и темно-зелеными ставнями.

— Пришли, — сказал Уилл. Его сердце гулко билось, а ладони заледенели. Он сунул руки в карманы. — Здесь мы остановимся и отдохнем.

— Ты привел меня к кому-то в гости?

— Да.

Он поднялся по ступенькам и достал ключ из кармана. Ему все труднее было притворяться, казаться небрежным. Желание читалось на его открытом лице.

— Я привел тебя в гости ко мне. Это мой дом, Бренвен.

— Но… но мы же договорились… — Голос Бренвен прервался. Вплоть до этого момента она даже не подозревала, что выполнение их безмолвного соглашения никогда не оставаться наедине было так же тяжело для него, как и для нее. И может быть, даже тяжелее.

— Пожалуйста, — хрипло сказал он, протягивая ей руку. Желание, горящее в его глазах, притянуло ее к нему вверх по ступенькам. Ее сердце заколотилось, когда их ладони встретились.

— Я знаю, — глубоким голосом сказал он, — я знаю, что делаю. — Он распахнул дверь и втянул ее внутрь. Дверь захлопнулась за ними с мягким щелчком. Он прижал ее руку к своей груди, бережно обнял, притягивая к себе до тех пор, пока ее голова не оказалась у него под подбородком. Он чувствовал, как мелко дрожат ее плечи, чувствовал шелковистую гладкость ее волос, чувствовал, что их сердца бились одинаково сильно.