Чтение онлайн

«Что думает Уилл обо всем этом?» — подумала Бренвен. Ей хотелось бы, чтобы и Ксавье тоже был здесь. Потом она поняла, что она уже знает, что сказал бы Ксавье: конечно же, Орсон знает, что он делает. Он нарочно не стал обучать людей тому, как защитить себя с помощью Света. Он хочет, чтобы они были открыты той Силе, которую выбрал сам Орсон — Силе Зла!

Подумав об Уилле и о Ксавье, Бренвен теперь вспоминала о Гарри Рейвенскрофте. Был ли этот Орсон тем же самым человеком, имя которого тогда упоминал Гарри? Более чем вероятно. Сколько может существовать в мире таких Орсонов? Внезапно Бренвен почувствовала острое желание узнать то, что было известно Гарри, о человеке, который выглядел на сцене таким значительным.

Орсон закончил свое выступление, но «развлечения» этого вечера были еще не закончены. Подняв свою большую руку, чтобы привлечь внимание аудитории, Орсон сказал:

— Леди и джентльмены. Мои дорогие друзья. Сейчас у нас будет небольшой перерыв, после которого я представлю вам очаровательную молодую женщину, которую я разыскал, естественного трансканального медиума, которую зовут Мириам.

Неясный шум среди зрителей, услышавших это объявление, превратился в гул, когда Орсон ушел со сцены. Большинство людей, включая Бренвен и Уилла, остались в перерыве на своих местах. Бренвен прислушалась к комментариям, раздававшимся вокруг нее: «Ну разве он не изумителен?», «Такой красавец», «Это лицо, эта борода, этот голос… — Дорогая моя, за него можно умереть!», «То, что он говорил — действительно правда. Я знаю одну женщину, которая занялась этим еще в прошлом году, и теперь у нее новая машина и норковая шуба!».

Огни в зале потускнели, на этот раз окончательно. Освещена была только сцена. Коллективный вздох, вырвавшийся у зрителей, был настолько сильным, что его вполне могла издать сама Земля. Мириам представляла собой до такой степени разительный контраст с Орсоном, что люди просто растерялись. Если он представлял собой огромного мужчину типа Распутина, то она была неземным хрупким светлым созданием, будто бы только что сошедшим с какого-то средневекового живописного полотна. Несомненно, для того, чтобы подчеркнуть свою ангельскую внешность, эта девочка-женщина носила длинное широкое одеяние с пышными рукавами, которые закрывали ее руки, а на голове у нее был тоненький золотой обруч. Орсон подвел ее к центру сцены и представил зрителям очень просто:

— Это Мириам. Она передает голоса нескольких духов. Мы скоро узнаем, кто будет сегодня говорить с нами через нее.

Он повернулся спиной к аудитории и подвел Мириам к одному из двух стоявших на сцене стульев. Когда она села, он наклонился над ней, закрыв ее от глаз зрителей; Бренвен забеспокоилась, но потом поняла, что он просто прикреплял к ней маленький микрофончик-петличку. Затем Орсон сел на другой стул.

Бренвен была настроена крайне скептически, даже несмотря на то, что изящная красота Мириам вызвала у нее симпатию. Во-первых, Мириам не произнесла ни слова; как они смогут узнать, действительно ли кто-то говорит ее устами, или Орсон просто загипнотизировал ее? Во-вторых, Бренвен была уверена, что уже видела Мириам раньше. Где? Вероятнее всего, в каком-то месте, связанном с телевидением. Была ли она актрисой? Моделью? Где Бренвен видела ее? Ее просто сводило с ума то, что она не могла вспомнить.

Мириам входила в транс. Ее тело раскачивалось на стуле взад-вперед. Орсон сидел неподвижно, как черная вулканическая скала. Затем тело Мириам замерло и она села очень прямо на своем стуле. Чистым, ясным, почти детским голосом она сказала:

— Я принесла вам благословение из монастыря Святой Екатерины, той, что умерла мученицей на колесе.

Орсон наклонился вперед, и его глубокий голос прозвучал неожиданно мягко:

— Как тебя зовут, дитя мое?

— Меня зовут сестра Друсцилла.

— А я — Орсон, твой друг.

— Да, я знаю тебя, Орсон. Здравствуй.

— Сегодня здесь очень много людей, которые хотят услышать то известие, которое ты нам принесла. Поговори с нами, Друсцилла.

— Я не хотела бы жить в ваше время, — сказал детский голос, — несмотря на все ваши богатства. Нет, я предпочитаю мои собственные времена, которые в ваших книгах по истории называются Темными веками. — Она вздохнула и продолжила свою речь без всякой связи с тем, что говорила раньше: — Вы видели Ангела? А я видела. У него шесть крыльев, двумя он закрывает лицо, двумя грудь, а двумя — ноги. Ангел Божий связан и молчит, и связали его именно вы. Ангел Божий не поет и не плачет, он не может двигаться. Это ваш мир, а не мой нанес Ангелу рану. Это так печально, правда, так печально.

— Что мы должны сделать, Друсцилла, чтобы снять путы с Ангела, чтобы освободить его?

Друсцилла рассмеялась звенящим смехом, который был скорее жутким, чем веселым.

— Ну, нам надо разбудить его! Его разбудит шум — музыка, громкая музыка. Вы должны играть громкую музыку, рассказывать смешные истории и смеяться. Праздники, взрывы. Заниматься любовью, да, мужчины с женщинами, женщины с мужчинами, мужчины с мужчинами и женщины с женщинами — все должны заниматься любовью. Немного смерти. Не убийство. Ты ведь знаешь маленькую смерть, друг Орсон?

— Да, знаю, сестра Друсцилла.

Бренвен ощущала ужасное беспокойство. Она чувствовала, что ее Свет окружает ее, но все равно от речей этого духа или существа, говорящего через Мириам, у нее по спине бегали мурашки.

Мириам или Друсцилла продолжала болтать своим обманчиво ясным, чистым голосом:

— Занимайтесь любовью, и Ангел расправит свои крылья и покажет свое ужасное лицо. Празднуйте со смехом и громким шумом, и Ангел расправит свои шесть крыльев и улетит. Шесть, и шесть, и шесть — Число Зверя. Апокалипсис придет, Лондонский мост разваливается!

Мириам продолжала сидеть в кататоническом состоянии, но из ее рта уже доносился совершенно другой голос. Этот голос тоже был женским, но был постарше и более хриплый.

— Уходи, Друсцилла, глупая девчонка. Эти люди не хотят слушать твою дурацкую болтовню!

— Скажи нам, кто ты, — сказал Орсон.

— Меня зовут Элевтера, я старше и мудрее. Мне нечего вам сказать. Я просто устала слушать эту глупую девчонку.

— Не хочешь ли ты поделиться с нами своей мудростью, Элевтера?

— Вот уж нет.

— Здесь очень много людей, и все они заплатили деньги — много денег, чтобы услышать то, что ты скажешь. Подумай.

— Очень хорошо. Этим людям я скажу: посмотрите вокруг. Вы живете в материальном мире. Так же было и в мое время, во время древних греков, то же и в ваше время. Не откладывайте ваши удовольствия, потому что жизнь в теле, когда вы можете насладиться удовольствиями, очень коротка. Наметьте свои материальные цели и не останавливайтесь в их достижении. Это все, что я хочу сказать. Прощайте.