Чтение онлайн

========== 2. ==========

Солнце уже взошло и стояло довольно высоко, примерно на пол-пути к зениту. Аннекен сидела, глядя на мягко колышущиеся волны. Отмытый, развязанный пират лежал подле неё, не подавая признаков здравого рассудка. Его несвязное бормотание уже не бесило Аннекен. Девушка напряженно размышляла о возможности вычислить, где она находится, и, если получится, вернуться обратно домой.

– Папа…папочка…не умирай…

Она вздрогнула, покосилась вниз. Пират лежал на спине, тихо всхлипывая. По лицу его текли слёзы. Аннекен сама не понимая себя, протянула руку и погладила изуродованную шрамом щеку мужчины.

– Не бросай меня…папа…

Аннекен перевела взгляд на полу-обнаженное тело, с которого свисали лохмотья одежды и его собственной кожи. Однако, осмотрев его, она убедилась, что морская вода сослужила ему хорошую службу, видимо, продезинфецировав рубцы, оставленные на теле ею и Жанной. Рубец, опоясавший член, выглядел уже намного меньше и тоньше, нагноения не было, как и в остальных, покрывавших могучий торс мужчины. Хотя они с Жанной хорошо потрудились над ним, надо отдать должное…При мысли о Жанне Аннекен тяжело вздохнула. Многое они пережили вместе с этой мужественной и прекрасной девушкой. Делили кусок хлеба, невзгоды, и не только. Она помнила, как они впервые разделили постель. Как нежна была Жанна, как её тонкие пальчики ласково касались её тела, поглаживая, подготавливая, и в конце концов погрузившись в её лоно, вызывая сладкие судороги. Их первая ночь…Потом были другие, не менее страстные и сладкие…Жанна излечила её от страха перед постелью…

Вздохнув, Аннекен поднялась на ноги и, наклонившись, приподняла пирата, забросив его руку себе на шею. За время плаванья, тяжелых лишений и постоянных физических нагрузок она стала едва ли не сильнее, чем иной мужчина. Пират был тяжел, но она без особого труда дотащила его до пещерки.

Разложив костер, она подвесила нанизанное на палочки мясо олешка, затем положила калиться несколько круглых голышей. Чуть поодаль от пещеры она отыскала круглый камень в естественным углублением, вмещавшим около двух галлонов жидкости. Источник пресной воды она отыскала ещё утром, во время охоты, проследив за тем, куда зверье ходит на водопой. Затем, содрав шкуру с олешка целиком, сделала что-то вроде меха для воды и принесла из источника, вылив в углубление в камне. Нарезав мясо полосками, побросала в воду, затем вытащила успевшие накалиться голыши и бросила в воду. Таким нехитрым способом ей удалось вскипятить неплохой бульон, хотя за это время шашлык успел испечься и она поела. Но пират есть не мог. Он был мало того, что слишком слаб, так ещё и не осознавал ни что с ним, ни где он.

Попив бульона, Аннекен зачерпнула немного найденной на берегу большой раковиной и поднесла к губам пирата. Ей удалось влить в него немного бульона. Причем глотал он с видимой жадностью, хотя по-прежнему был горяч и бредил. Аннекен припомнила, что видела поодаль деревья, похожие на ивы. То, что ивовая кора может быть полезна от жара, она знала. Посему решила пробежаться до них. На всякий случай связав пирату руки и ноги, собственными ремнями от перевязи, девушка торопливо проделала путь к ивам и обратно, запасшись парой пластов коры. Добавив немного в бульон, она подождала, пока он настоится, и влила в Рэтбоуна ещё пару ракушек.

– Я вылечу тебя, - снова повторила она, глядя, как он тихо похрипывает, сжавшись в комок у костра. –А потом…потом ты ответишь за всё!

Три дня пролетели как один. Пока хватало мяса оленька, убитого Аннекен, она почти не покидала пещерку, выходя лишь по надобности. К вечеру первого дня и обеду второго снова варила бульон. Постепенно силы её восстановились. Она как могла старалась вывести Рэтбоуна из состояния забытья, в которое он впал на следующее утро. Ей удалось сбить жар и она была уверена, что помогла ивовая кора, хотя не следовало сбрасывать со счетов и могучий организм пирата. Днем третьего дня, обтирая неподвижное тело мужчины влажным обрывком его собственной рубашки, девушка неожиданно поймала себя на мысли, что ей доставляет удовольствие прикасаться к нему. Недовольная собственной реакцией на это прикосновение, она уложила пирата обратно на подстилку и связала ему руки за спиной ремнем от перевязи. Она почти всё время держала его связанным, боясь, что он может застать её врасплох, очнувшись. И сейчас, затягивая кожаную петлю на запястьях, она вдруг обратила внимание на тонкие, едва заметные шрамы, охватывающие их. Старые шрамы. Не от кандалов, на них она насмотрелась. То были шрамы от веревок, стеревших кожу и плоть почти до кости когда-то очень давно.

Наклонившись и всматриваясь в белесые полу-затертые рубцы, она внезапно ощутила холодок. И одновременно любопытство. Что же произошло с ним когда-то? Ей неожиданно представился юный и красивый Хлыст, тонкие прекрасные черты лица, ещё не искаженного жестокостью. Интересно, что заставило его сделаться пиратом?

Поев сама, она покормила пленника, который покорно глотал бульон и даже смог съесть несколько мелких кусочков мяса. Но как ни старалась она привести его в себя, большее, чего удалось достичь, это мутный расфокусированный взгляд серо-голубых глаз из-под тяжелых век. Он не узнал её.

Уже лежа на своей подстилке, Аннекен задумчиво смотрела на пирата. То, как послушно он принимал её заботу и позволял мыть себя и связывать, натолкнуло её на некую мысль, возможно, не совсем приличную и порядочную, но понятие порядочности давно уже исказилось в изломанном сознании девушки. Глядя на младенчески-бездумный взгляд пирата, она усмехнулась и принялась стягивать с себя кожаные штаны. Рубашку оставила. Не так уж это важно. Повеяло легким ветерком и она слегка поежилась, но это прикосновение ветра лишь чуть охладило горящую кожу и пылающий рассудок. Перекинув ногу через торс пленника, она приподняла его голову, глядя сверху-вниз в прозрачную серо-голубую паутинку, мерцавшую из-под прикрытых век.

– Ты помнишь, как разогревал меня в наш первый день?- свой собственный чуть хриплый голос показался ей каким-то неестественным. –Жалкую девчонку, никогда не знавшую мужчин. Забыл? А я хорошо помню! Ты знаешь, Хлыст, я научилась ценить хорошие моменты жизни…тот момент был не худшим…

Она приблизила свою киску к его лицу. Он инстинктивно попытался отвернуться, за что тут же получил затрещину.

– Не серди меня, Хлыст…ну же, тогда ты применял свой ядовитый язык с большим успехом. Давай, вспомни тот день!

Он больше не пытался сопротивляться, когда она прижалась промежностью к его лицу. По гибкому телу прошла судорога-горячий влажный язык коснулся чувствительной плоти. Аннекен не смогла подавить стон. Откинув голову, она прикусила губу, почти теряя сознание от ощущения подступающего блаженства.

– Ну, давай же, глубже! Давай! Ну!- несвязные стоны и вопли слетали с её губ, теряясь в пении птиц и шелесте леса. Пленника уже не было нужды удерживать, он тихо постанывал, вылизывая её, играя с комочком чувствительной плоти у основания её тайного местечка. Наконец жаркая судорога выгнула дугой гибкое тело. Аннекен почти без сознания рухнула, содрогаясь в жаркой волне накатившей истомы. Сердце колотилось неровными гулкими толчками, ударяясь в грудную клетку. Прошло немало времени прежде, чем она смогла здраво мыслить. И первый взгляд её был обращен к по-прежнему лежащему на спине Рэтбоуну. Глаза были раскрыты чуть сильнее, но в них оставалось всё то же младенчески-бездумное выражение. Аннекен подобрала штаны всё ещё дрожащими руками, лишь с третьей попытки попав ногами в штанины. Застегнув пояс, она склонилась над пленником, похлопав его по щеке.

– Ты молодец, Хлыст. Будь всегда таким же послушным мальчиком и тебе не придется больше страдать.

Шли дни. Рэтбоун по-прежнему находился в том же состоянии. Аннекен вначале подозревала притворство, но пару раз осторожно прокравшись к пещере с обратной стороны, обнаружила, что пленник даже не делал попытки перевернуться. На всякий случай она по-прежнему связывала ему руки, и оттаскивала за тяжелый валун, отделявший угол пещеры, чтобы до него не добрались хищники. Он не реагировал или почти не реагировал на её прикосновения. Ключевое слово «почти»