Чтение онлайн

– Ежели все это правда, надо искать среди артистов, балаганщиков, прочей им подобной шушеры, – отсмеявшись и закурив, сказала Матрена. – Есть у нее такие знакомые? – и сама же себе ответила. – Не слыхала ни разу. Впрочем, у нашей Софи вполне могли возникнуть какие-нибудь идеи… Например, описать в следующем романе жизнь циркачей. А отсюда уже рукой подать…

Оля все это время молчала, комкая на груди платок, и все бледнела, покрываясь уже какой-то неживой, известочной желтизной. Дуня смотрела на нее с тревогой, в голове ее сменяли друг друга медицинские диагнозы.

– Я знаю этого циркача! – вдруг горячо воскликнула Оля. – И это я во всем виновата! Я! Я обещала ему, но как-то не складывалось все. А он… Он не захотел больше ждать! И я не сказала Софи, чтобы она… Он на все способен! Едем! Едем сейчас же!

Девушка пошатнулась и вынуждена была схватиться за железную спинку кровати. Дуня сделала шаг вперед, чтобы при надобности поддержать ее. Матрена нахмурилась.

– В чем ты виновата? Кому ты обещала? Что? Что вообще за история между тобой и Софи?

– Машенька, прости, я тебе потом все объясню. Сейчас вовсе времени нет. Едемте, господа! Едемте, Евдокия!

Оля оттолкнулась от кровати и почти бегом бросилась к выходу, едва не столкнувшись в дверях с Семеном, который нес из кухни готовый самовар.

Ничего не понимающие Гриша, Дуня и Аркадий последовали за ней. Напоследок Дуня вежливо улыбнулась Матрене и поздоровалась с Семеном. Семен, большеногий и большерукий, в синей студенческой тужурке, поставил самовар на пороге и проводил всех изумленным взглядом.

– Не можно, милостивые барышни и господа студенты. Никак не можно-с!

Швейцар Мартынов стоял на пути молодых людей, тупой и нерушимый, как старый, но еще крепкий бастион.

Гриша и Аркадий старались сдерживаться, что-то объясняли, Дуня ошеломленно молчала (со вчерашнего вечера она чувствовала себя героиней идиотской оперетты, и все, кому она рассказывала о происшествии, начиная с полицейского в участке и кончая сутулой Матреной, только утверждали ее в этом ощущении), а вот Оля, которая отчего-то полагала себя виноватой в случившемся, разбушевалась неожиданно для всех:

– Я пойду в полицию, вашего Туманова арестуют! И вам не советую его покрывать! Он, если желаете знать, похитил девицу дворянского звания, и даром ему это не пройдет! Самодур! Если хоть волос с головы Софи упадет, никакие деньги тебе не помогут! Найдется управа!

Отставной унтер наливался кирпичным цветом, беспомощно поглядывал на молодых людей в университетских шинелях, безуспешно ожидая хоть какого разъяснения разразившегося скандала. Хотя именно он должен был принять решение, его мозги положительно не справлялись с ситуацией. Студенты. Девица явно из господ, и, кажется, даже где-то виденная. В чем-то обвиняет… Кого? Хозяина? Он кого-то увез, украл? Ее? Да нет, не может того быть, вот же она стоит… Кого-то еще? Девицу? Но зачем хозяину кого-то красть, когда они сами к нему десятками липнут… Не может того быть, потому что не может быть никогда. Тогда что ж? Ошибка? Скорее всего. Так и надо сказать.

– Того, что вы говорите, не может быть! – внушительно сказал швейцар Мартынов и в подтверждение своих слов погладил бороду. – Здесь какая-то ошибка вышла. Хозяин наш к девицам и бабам, можно сказать, равнодушен, а вот они к нему – как раз нет. Да и в заведении его сейчас нету, так что вы здесь напрасно время теряете. Идите и поищите свою пропажу в ином месте. У нас – нипочем не выгорит.

– Я буду говорить лично с Тумановым, даже если мне понадобится для этого сейчас вас убить, – непримиримо сказала Оля и поджала губы. – Лучше пропустите.

Отставной измайловец, который никогда не бледнел даже под ураганной картечью в самых кровопролитных сражениях, почувствовал, как кровь внезапно отлила от лица и скопилась в комок где-то посередине горла.

Что делать?!!

От дальнейших страданий швейцара избавил тумановский лакей Федька.

– Чего тут у тебя, дядька Степан? Что за сбор? – удивился он, выныривая откуда-то из бокового хода. Со стороны Мартынов походил на медведя, отбивающегося от своры пуделей.

– Да вот, – с трудом проталкивая слова через внезапно сузившееся горло, сказал Мартынов. – Молодые господа хозяина требуют. Какие-то у их к нему претензии дурацкие…

– Так и пусти! – легко разрешил Федька. – Михал Михалыч нынче в сплине пьет, и портьеры на веревки режет. Может, они хоть его отвлекут…

Оля, Гриша и Аркадий узрели в словах лохматого Федьки нежданную поддержку своим замыслам и приободрились. Дуня, которая мыслила логичнее остальных, напротив, пригорюнилась. Если неведомый ей Туманов напивается и режет занавески, значит у него теперь явно нет других, более веселых занятий. Если бы предположение Оли оказалось верным, и именно он увез Софи для каких-то своих целей, то уж что-что, а сплин бы ему сейчас не грозил – в этом Дуня была твердо уверена.

– Проси!

Когда Федька распахнул двери в хозяйские покои, молодые люди не смогли сдержать изумленных вздохов, а Оля, которая побывала тут совсем недавно и имела возможность сравнивать, судорожно всхлипнула.

Казалось, что по комнатам пронеслась стая бешеных обезьян, уродуя, разбивая и разрывая все попадающееся под руку, от пола до потолка.

Сам Туманов сидел на полу и сосредоточенно, помогая себе зубами и ножом, отрезал длинную полосу от фиолетово-красного ковра. Рядом с ним стояла почти пустая бутылка хорошей водки и лежала надкушенная четвертушка ситного дешевого хлеба.

– Ковер-то зачем, Михал Михалыч? – укоризненно покачал головой Федька. – Чем ковер-то помешал?

– Поди вон! – равнодушно ответил Туманов. – Убью… – тут его взгляд сосредоточился на новых посетителях. – А, Ольга! Кто это с тобой? Зачем они? А где Софья? Не пошла? Ну что ж поделать. Но уговор остался: пока Софью не приведешь, денег на революцию не дам. Ни-ни! – Туманов глянул мутными глазами и погрозил пальцем.

Гриша, Аркадий и Дуня смотрели дикими глазами, абсолютно ничего не понимая в происходящем, Федька огорченно сопел позади них.