Чтение онлайн

– Хорошо, хорошо, Кондратьич, не беспокойся… Разберемся вскорости. Все эти пакости явно из одного гнезда лезут. Найдем и разорим к чертовой матери!

– И то ладно! – вздохнул Измайлов, поднимаясь. – Полагаюсь, Михалыч, на твое слово…

– Что ж, Иосиф? – спросил Туманов спустя некоторое время. – Как будет-то? Иногда думаю: на что мне тягаться? Могу ль узнать, сдюжить? Наверное, могу. Но веришь ли, даже любопытства не осталось… Может, и вправду – уехать? Сразу все и кончится. Взять Софью с собой…

– Тебе решать, – покачал головой Нелетяга. – Но лучше б все же узнать сперва, что тут к чему. Саджун…

– Это – да. Это – конечно… Я б мог ее тоже с собой увезти. Что ей-то здесь?

– Вместе с Домогатской? Ты в своем уме?

– Да, ты прав. Что-то я вовсе нехорош…

– Ничего, прорвешься, коли захочешь. Анекдот про медвежий театр знаешь?

– Нет. Медвежий, говоришь? Расскажи.

– Медвежата в лесу пристают к отцу: пап, покажи театр, покажи театр! Он сперва отнекивается, мол, сколько можно, надоело уже. Но они все лезут, и большой медведь соглашается. Садится на пень, достает из мешка два черепа. На одном – охотничья шляпа с пером, на другом – егерская фуражка. Медведь берет черепа в лапы, поворачивает друг к другу и говорит как бы за них:

«А что, Петрович, есть ли в этом лесу медведи?»

«Да нет, Андреич, ну какие тут медведи!»

Туманов от души захохотал, Нелетяга даже не улыбнулся.

– Софья, погляди, я тебе висюльку купил, – громко и нарочито весело сказал Туманов, заходя в комнату Софи. – Нравится?

– Какую висюльку, Михаил? Почему – висюльку? – Софи оторвалась от книги и недовольно взглянула на Туманова. Глаза ее казались опухшими, не уложенные волосы растрепались. – Никогда не поверю, что ты не в состоянии запомнить названий ювелирных изделий. И сколько раз тебе надо говорить: воспитанный мужчина, прежде, чем войти в комнату женщины, стучится. Понимаешь? Вот так: тук, тук, тук! – Софи постучала по крышке орехового трюмо.

– Да ладно тебе! – Туманов примирительно махнул рукой. – Ну, невоспитанный я, такой. Ты чего, раньше, что ль, не знала? Взгляни хоть…

Софи покорно взяла из рук Михаила сафьяновую коробочку, окинула тусклым взглядом довольно изящную вещицу: мелкие жемчужинки, оправленные в серебро, и представляющие цветок ландыша.

– Красиво. Спасибо тебе, – тихо сказала она.

– На здоровьичко. Да только тебе, гляжу, не больно-то в радость. Скучала опять?

– Нет, все хорошо.

– Понятное дело, – раздумчиво сказал Михаил, опускаясь рядом с Софи на кровать и наматывая себе на пальцы ее распустившиеся локоны. – Этакие штуки, если поглядеть, так все одно и то же… А вот видал я когда-то одну вещицу! Вот тебе бы ее подарить… Да нельзя!

– Отчего? Дорого слишком? – с проблеском интереса спросила Софи.

– Да нет, не в том дело! Она давно из России ушла и пребывает сейчас, если все верно сложилось, в короне Будды – главного восточного бога.

– А что за вещь?

– Сапфир. Вот такой огромный, – Туманов раздвинул большой и указательный пальцы. – Имя у него – Глаз Бури.

– Странное имя.

– Нет. Ты знаешь, что это такое – глаз бури?

– Ну, полагаю, такая аллегория. Вроде «ветер дует щеки» и все такое…

– Нет. Глазом бури моряки называют такое место в центре урагана, где стоит полный штиль. Вокруг все бушует, молнии сверкают, волны ходят, как горы, а там – светло и тихо. Длится это недолго, но… Страшноватое, я тебе скажу, место…

– Ты видел его?

– Да. Даже два раза. Первый раз – все обошлось, мы выбрались из бури и пришли в порт, даже груз не попортили, а во второй раз наш корабль разбило об скалу в районе Шербура. Многие тогда погибли…

– Ты выплыл? – спросила Софи и тут же устыдилась глупости своего вопроса. Разумеется, выплыл, если сейчас сидит рядом с ней. Туманов всегда выплывает. Сколько бы людей не гибло вокруг. – А что ж сапфир?

– Он был очень необычен, и именно поэтому крайне дорог. Кроме огромных размеров, в нем была еще одна странность: темно-синий по краям и светло-голубой, почти прозрачный в середине. Глаз бури – понимаешь?

– Понимаю. Но где ты его видел? На аукционе в Лондоне?

– Нет. Один англичанин в далекой-предалекой стране пробрался в храм и украл сапфир из короны Будды. Я помогал вернуть его законному владельцу.

– Кому? – не поняла Софи.

– Будде, конечно, – Туманов пожал плечами. – Это ж его камень.

– Как странно… – Софи задумалась. – Ты веришь в Будду?

– Нет. И вся эта история не имеет отношения к… к вопросам веры…

Софи вспомнила о загадочной восточной подруге Туманова (он никогда и ничего о ней не говорил, хотя о прочих своих любовницах по просьбе Софи рассказывал легко и охотно) и опустила глаза. Туманов почувствовал ее напряжение.

– Хотя в восточных учениях, на мой взгляд, есть много интересного и даже полезного, – задумчиво сказал он. – Они верят в то, что каждая душа перерождается много раз и, может, оттого придают гораздо меньше значения внешнему миру, вещам…

– Да, я знаю, – тут же откликнулась Софи. – Эжен говорил мне. Он думал, что человеку на самом деле нужно очень мало вещей и ссылался при этом на Восток. Монахи в Индии имеют право только на три вещи в личной собственности: плащ, чашу для подаяний и зонтик. Тем и обходятся всю жизнь. Мы множим вещи, как будто отгораживаемся от своей души. Получается очень много лишнего. Самое смешное, или печальное, как пожелаешь, что развитие нашей цивилизации идет именно по этому, вещному пути. Все больше вещей, все разнообразнее, все чаще менять вещи на более новые, современные… Так он говорил и я с ним теперь согласна. Посмотри в газетах. Так много совсем пустого рекламируют, навязывают, уговаривают купить. Зачем?

– Ты несправедлива. Надо же людям чем-то заполнить жизнь. Покупать, украшать свою жизнь все новыми и новыми вещами – это может быть увлекательным…

– Да, разумеется. Это может даже засасывать, как болото или зыбучие пески. Когда у меня появилось много денег… твоих денег, Михаил! – я испытала это на своей шкуре. Заполнить жизнь… Чем?! Неужели порошком для ращения волос и новыми моделями шляпок и корсетов? Мне, да и никому не нужно двадцать платьев, тридцать пар туфель…

– Можно еще заполнить жизнь борьбой за народное дело, – напомнил Туманов. – Как твои подруги. Кажется, насколько я могу судить, у них не слишком много лишних платьев…