Гиртам. Эволюция

Ярость. Ярость и постоянный голод наполняли мою жизнь. Очередная охота стаи увенчалась успехом. Мы загнали большого зверя, еды хватит на всех. Вспышка радости. Я рванул к туше, стремясь оторвать для себя кусок побольше.

Клык, крупный самец из свиты вожака, тут же вцепился мне в холку и откинул назад. Я взвизгнул от боли, но тут же кинулся в атаку. Короткая схватка. Наши тела сплелись в рычащий клубок, но почти сразу я понял, что проиграл. Опять. Быть самым слабым самцом в стае очень тяжело.

Я выгнул шею в позе подчинения. Противник рыкнул и навис надо мной. Пришлось упасть на спину и подставить живот. Этой демонстрации Клыку хватило, и он ушёл к туше за своей долей свежего мяса. А я остался ждать.

Голод. Голод и ярость. Всегда последний, даже самки получают доступ к еде раньше меня. Я крутился и повизгивал, дожидаясь своей очереди. Наконец, стая отошла в сторону и появилась возможность поесть. Рыча и толкаясь с другими отбросами прайда, я накинулся на остатки добычи. Мне удалось вырвать и утащить в сторону большую кость с остатками мяса. Жадно заглатывая пищу, я топорщил чешую на холке, пытаясь отпугнуть других претендентов на свою еду.

Стая, расположившаяся на отдых, с вялым интересом наблюдала за борьбой на куче объедков. Вскоре Чёрный, вожак стаи, огромный зверь с антрацитово-чёрной чешуёй, встал и, стегнув себя хвостом по боку, громко зарычал. Вся стая сорвалась с места. Прайд уходил к логову.

Давясь остатками мяса, я старался съесть как можно больше. Голод уже немного отступил, но его тень всегда маячила на границе сознания, угрожая снова затопить его целиком. Я рванул вслед за своими сородичами.

Стая гиртамов быстро двигалась через огненные пустоши к далёким скалам. Логово находилось в пещере у подножия одной из скал. Там было безопасно. Там было тепло, и голод возвращался медленнее. В углу пещеры был выход магмы, там было особенно хорошо, но это место принадлежало вожаку и его ближнему кругу. Я лежал недалеко от выхода и в случае опасности должен был первым встретить врагов.

После удачной охоты прайд отдыхал. Большинство гиртамов спали. Вожак покрывал одну из самок. Сейчас еды достаточно и можно ещё увеличить размер стаи.

Жизнь гончих пустошей была простой и понятной. Был голод. Чтобы от него избавиться, нужно было найти еду. Были враги — их тоже можно было съесть. Было убежище, где можно было находиться, пока не нужна была еда или не пришли враги. Вот и всё.

Новый день снова принёс голод. Чёрный повёл прайд на поиски добычи. Мы долго рыскали по пустошам, даже дошли до огненной реки, куда обычно не забирались. Там было опасно. Жили сильные враги.

Но еды не было, и вожак решил рискнуть. В этот день стая осталась без добычи. По пути к логову я повредил лапу. Острый осколок камня рассёк единственное уязвимое место. Даже глаза у меня были защищены лучше. Отстающих в прайде не ждали, тем более меня. Нужно было переждать немного, пока рана не затянется.

Я начал отставать, хотя и так бежал почти последним. Справа показалась небольшая россыпь камней. Там можно будет спрятаться. А потом пойти по следу прайда к логову.

Стая скрылась вдали. Я свернул к безопасному месту и, затаившись в тени одного из больших камней, опустил на глаза защитную плёнку. После лечения придёт голод. Он уже угнездился в сознании, но станет гораздо сильнее. Такова плата. Нужно переждать.

Вскоре чёрная кровь перестала сочиться из раны, но бежать было ещё рано. Я решил дождаться темноты. Внезапно камни вокруг озарились яркой вспышкой. Я вжался в камень. Опасность!

Вспышки иногда приносили вкусную еду, но гораздо чаще сильных врагов. Без сородичей мне не победить врагов. Нужно спрятаться. Я замер в своём укрытии.

Через короткое время я услышал звуки. Их издавал враг. Из-за соседнего камня показался двуногий и я постарался стать ещё незаметнее. Такие враги жили у огненной реки, только шкура у них была другого цвета. Я хорошо различал цвета и точно помню, что те враги были синими. Они бросались огнём и холодом. Прайд столкнулся с ними только однажды и потерял половину самцов.

Этот двуногий был белым. Разноцветные штуки покрывали его тело, как вторая кожа. На груди у него были три яркие полоски: белая, синяя и красная. Двуногий громко кричал и топал ногами. И ещё вокруг его тела был неяркий свет. Но важно было не это…

Мощный запах страха ударил мне в ноздри. Так пахла загоняемая добыча. Это был запах победы и еды. Двуногий боялся, а значит, был добычей.

Я приготовился к прыжку и резко бросился в сторону своей жертвы. Промазал. Двуногий развернулся в мою сторону и громко закричал.

Я испугался и, зарычав в ответ, лапой с выпущенными когтями ударил его поперёк груди. Брызнула кровь. Добыча упала и быстро затихла. Всё? Неужели всё?

Я жадно накинулся на еду. Голод отступил после первого же куска. Я отрывал конечности, мощные зубы легко перемалывали хрупкие кости двуногого. Вскоре от моей добычи не осталось почти ничего. Блаженно прикрыв глаза, я сыто заурчал. В таком состояния мне быть ещё не доводилось.

Ярость отступила, голод пропал. Мне было хорошо и хотелось спать. Я вернулся в своё убежище и, удобно устроившись, уснул.

Пробуждение было внезапным. Меня разбудили звуки, доносившиеся с места моей победы. Ещё не давало покоя некое неудобство. Мне было тесно в моём убежище. Земля со временем поглощает камни, возможно сейчас пришёл черёд этой скалы. Быстро выбравшись, я осмотрелся вокруг.

Рядом с остатками моей добычи суетилась пара сельтов. Эти мелкие падальщики часто следовали за прайдом. Бегали они на двух ногах, но довольно шустро. Опасность, даже для слабого гиртама, они представляли только большой группой.

Немного удивившись своим мыслям, я тем не менее решил воспользоваться случаем и перекусить. Сельты потрошили остатки двуногого стоя ко мне спиной. Недолго думая я прыгнул и приземлился на одного из них. Второй отскочил в сторону и плюнул в меня кислотой. Вреда эта атака мне не причинила — зелёный сгусток легко скатился с моей чешуи. Быстрым ударом когтистой лапы я отправил падальщика в последний полёт. Победа оказалась даже более лёгкой, чем я мог подумать.

Обнюхав тушки своих врагов, я приступил к завтраку. Удовольствие оказалось весьма посредственным, и не шло ни в какое сравнение со вчерашним двуногим. На вкус сельты были как то, чем они питались при жизни, но оставлять еду было неправильно.