Чтение онлайн

Кабина с гудением опускалась, в шахте лифта что-то гремело.

— Вороний замок, — произнес Эрик. Ему в который раз страстно захотелось, чтобы это оказалось простым совпадением, чтобы между исчезновением Беньямина и его, Эрика, прошлым не было никакой связи.

Лифт остановился, двери открылись. Эрик почти бегом пересек гараж и вышел на узкую лестницу. Спустившись на два пролета, отпер стальную дверь и по белому подземному коридору дошел до двери с домофоном, потом долго жал кнопку. Наконец ему ответил недовольный голос; Эрик наклонился к микрофону и объяснил, зачем пришел. Здесь не любят гостей, подумал он. На складе хранились истории болезни, результаты всех исследований, всех экспериментов, отчеты по тестам, информация о невроседине и исследования в области здоровья, вызвавшие споры. На полках стояли тысячи папок с результатами засекреченных проб, взятых в восьмидесятые годы у людей с подозрением на ВИЧ, у людей, подвергнутых принудительной стерилизации, данные об экспериментах с зубами дебилов, относящиеся ко времени стоматологической реформы. Детдомовских детей, маразматиков и пожилых людей заставляли держать сахарную массу во рту до тех пор, пока их зубы не разъедало.

Дверь зажужжала, и Эрик вошел в неожиданно теплый свет. В освещении было что-то, отчего хранилище казалось уютным, совсем не похожим на подземелье без окон.

С пропускного пункта доносилась оперная музыка: журчащие колоратуры меццо-сопрано. Эрик собрался с мыслями; идя к будке охранника, он пытался придать лицу спокойное выражение, отыскать в себе способность улыбаться.

Невысокий человек в соломенной шляпе стоял к нему спиной и поливал цветы.

— Привет, Курт.

Человек обернулся с радостно-удивленным видом:

— Эрик Барк, давненько не виделись. Как дела?

Эрик не знал, что ответить.

— Не знаю, — честно сказал он. — В семье сейчас такие сложности…

— Вот как, да…

— Прекрасные цветы, — сказал Эрик, чтобы избежать дальнейших вопросов.

— Трехцветные фиалки. Я на них просто чокнулся. Конни нудел, что здесь ничего не зацветет. Я спрашиваю: не зацветет? Посмотри!

— Здорово.

— Я поставил везде кварцевые лампы.

— Вот это да.

— Солярий так себе, — пошутил Курт и вытащил тюбик с солнцезащитным кремом.

— К сожалению, я ненадолго.

— Все же намажьте нос, — посоветовал Курт, выдавил каплю крема и мазнул Эрику нос.

— Спасибо, но…

Курт понизил голос и зашептал, блестя глазами:

— Иногда я хожу тут в одних подштанниках. Но смотрите не говорите никому.

Эрик улыбнулся ему и почувствовал, как натянулась кожа на лице. Оба замолчали, Курт посмотрел на него.

— Когда-то давно, — начал Эрик, — я записывал свои сеансы гипноза на видео.

— Когда?

— Лет десять назад. Несколько видеокассет, которые…

— Видеокассет?

— Да, они теперь совершенно устарели, — пояснил Эрик.

— Все видеопленки оцифровали.

— Хорошо.

— Они в компьютерном архиве.

— Как мне его посмотреть?

Курт улыбнулся, и Эрик увидел, какие у него белые зубы на фоне загорелого лица.

— Ну вроде как я вам помогу.

Они подошли к четырем компьютерам, стоявшим в нише возле стеллажа.

Курт быстро ввел пароль и стал просматривать папки с перенесенными записями.

— На пленке написали вашу фамилию? — спросил он.

— Да, должны были.

— Не написали, — протянул Курт. — Проверю с гипнозом.

Он набрал слово и начал новый поиск.

— Мало что есть. Посмотрите сами.

Ни один из найденных файлов не касался записей Эрика о терапевтических сеансах. Единственным, что имело отношение к его тогдашней работе, оказались заявки и сведения о разрешенных лекарствах. Он вписал слова «вороний замок» и снова запустил процедуру поиска; попробовал имя «Эва Блау», хотя члены его группы не были пациентами больницы.

— Ничего, — устало сказал он.

— Ну, с перенесенными записями свои трудности, — посочувствовал Курт. — Огромная часть материала оказалась испорчена, все «бетамаксы» и…

— Кто оцифровывал записи?

Курт повернулся к нему и сочувственно пожал плечами:

— Мы с Конни.

— Но ведь исходные пленки где-то остались, — настаивал Эрик.

— К сожалению, даже не представляю себе, где они могут быть.

— Как вы думаете, Конни знает что-нибудь?

— Нет.

— Позвоните ему, спросите.

— Он в Симрисхамне.

Эрик отвернулся, пытаясь успокоиться.

— Я знаю, что многое забраковали по ошибке, — сказал Курт.

Эрик уставился на него.

— Это же уникальное исследование, — тускло произнес он.

— Я же сказал, что сожалею.

— Знаю. Я не хотел…

Курт оторвал от цветка коричневый лист и спросил:

— Вы же покончили с гипнозом, верно?

— Да, но теперь мне надо посмотреть…

Эрик замолчал. У него ни на что не осталось сил; хотелось только вернуться к себе в кабинет, принять таблетку и заснуть.

— У нас всегда были проблемы с техникой, — продолжал Курт. — Но каждый раз, когда мы об этом заговариваем, нам отвечают: вы уж постарайтесь. «Спокойно», — сказали нам, когда мы случайно стерли все исследования по лоботомии за десять лет. Старые записи, на шестнадцатимиллиметровой пленке. В восьмидесятые годы их перевели на видеопленку, а в век компьютеров им пришел конец.

Ранним утром тень от ратуши лежала на фасаде полицейского управления. Солнечный свет падал только на высокую центральную башенку. Через пару часов после рассвета тень сходила, и здание сияло желтым. Блестела медная крыша, кованые украшения желоба и медные заслоны, сквозь которые дождь и растаявший снег стекают в водосточные трубы, покрывались сверкающими каплями конденсата. Днем свет лежал на здании; тени деревьев поворачивались, словно стрелки на циферблате, и за несколько часов до сумерек фасад снова серел.