Гипершторм
Шрифт:
На скептика Вырина «гоблины» не произвели особого впечатления. Зато Семенов с интересом покопался в брюхе «человечка» и, кажется, извлек оттуда крохотное «Сердце зверя».
У подножья стены внезапно ожил фонтанчик и направил тугую струю в стальную вертикаль как раз на уровне солнечного сплетения Штурмана.
«Все четко по расписанию, — удовлетворенно заключил Юл. — Ровно два часа пятьдесят пять минут».
Штурман напоследок легонько сдавил фигурку в кармане, словно передал ей рукопожатие.
Потом он застегнул все клапаны.
Натянул эластичные металлизированные перчатки.
Перевел зрительный имплантат в режим «ближний обзор с предельно высоким разрешением».
Сделал знак своим бойцам и, уже не оглядываясь, на корточках приблизился к стене вплотную.
Фонтанчик иссяк, и лишь потеки концентрата на стене свидетельствовали о его присутствии где-то внизу, под землей, возле крепостного фундамента.
Три часа ноль минут.
Время!
…За всю свою жизнь, полную опасностей и сомнительных приключений, сталкер Юл Клевцов не помнил такого странного чувства, которое он испытал, прикоснувшись к восточной стене технокрепости клана «Уроборос».
Поначалу было обычное ощущение металла, холодного и шершавого из-за обилия автонных ветвей, намертво вросших в вертикаль. А еще — твердого, как и полагается железу. Но очень влажного. Начиная с этого свойства вся видимая логика и заканчивалась. Стена, казалось, глубоко пропиталась влагой и оттого набухла, как набухает войлочный валенок в последние дни теплой зимы.
Все эти ощущения передались подушечкам его пальцев, несмотря на то, что их обволакивали перчатки. Дело в том, что перчатки эти имели собственный тактильный процессинг и отдавали интегрированную информацию имплантатам Штурмана. Которые уже, в свою очередь, общались с его родной нервной системой.
Юл осторожно прощупал участок стены, прислушиваясь к тактильным ощущениям. Легонько нажал, затем придавил сильнее, чувствуя, как под указательным пальцем трещит и рвется пленка «поверхностного натяжения» — другого сравнения для этого странного эффекта он не нашел.
И медленно, осторожно погрузил пальцы в мягкий металл.
Рука Штурмана при этом уходила все глубже внутрь металлической стены! И это не было галлюцинацией!
Тогда он вдохнул, на миг задержал дыхание и стал раздвигать вязкую, аморфную поверхность автонного железа, как если бы перед ним был мокрый, ноздреватый снег, а он только что взломал твердую корочку наста.
Ни Штурман, ни Гидеон Крамер не имели точного представления о геометрических параметрах восточной стены Тройки. Когда руки Юла погрузились в размягченный металл сантиметров на семьдесят, дальнейшее продвижение замедлилось — стена определенно становилась жестче. А ведь они с Крамером предполагали, что ее толщина никак не более метра!
— Спокойно, приятель, — услышал он в наушнике небрежный, будничный голос Вырина.
Вырин стоял за спиной Штурмана и с интересом наблюдал за его манипуляциями.
— Итак, индейские храмы были густо покрыты резными украшениями. А ни один приличный барельеф, тем паче посвященный их вычурным пернатым богам, за четверть часа не изваять даже Микеланджело. Значит, время абсорбции и обратного застывания у вещества достаточно приличное… Что там у тебя, застрял?
Юл попытался отрицательно мотнуть головой и не смог. Его руки не увязли в стене, все было гораздо хуже.
Он вдруг почувствовал, что напрочь утратил ощущение собственного тела. Штурман был сейчас не человеком, а стальным зернышком, зернистой гранулой, таящей в себе тупую, холодную волю.
Одну лишь бездушную волю к движению.
И более ничего.
Глава 7
Прорыв
Юл не сразу понял, что произошло. Его имплантаты через тактильные датчики перчаток подключились к памяти металла. Теперь они активно транслировали результаты в его мозг, отчаянно утюжа подсознание.
Юл-автон чувствовал себя крайне неуютно в стальном теле, в котором постоянно происходили неведомые сталкеру процессы, захватившие его целиком.
То он сливался с некой агрессивной сущностью, норовившей поглотить его полностью и пожрать человеческую суть Штурмана. То принимался пускать побеги, отчего все его тело фантомно зудело. Эти ощущения для человека из плоти и крови были практически непереносимы!
За две минуты этого кошмара Юл Клевцов успел познать даже радости материнства. Во всяком случае, так он для себя охарактеризовал свою новую, необычную и до одури пугающую все его мужское естество способность самооплодотворяться и порождать следующую металлическую жизнь, пуская вдоль ствола свежие ломкие побеги и звеня на ветру перезревшими н-капсулами.
А самое кошмарное — то, что Юл сейчас чувствовал себя вполне естественно в обществе железных кустов-раскоряк, от корней до верхушек усеянных пятнами ржавчины, проплешинами окислов и разноцветными интерференционными разводами дружественных его новой искусственной натуре сплавов.
Настолько естественно и комфортно, что в первую минуту Юл счел возмутительным нахальством то обстоятельство, что кто-то — по всему видать, отменный невежда, идиот и вообще Невесть Кто — бесцеремонно ухватил его за один из боковых отростков и тут же принялся тормошить, трясти и тянуть в разные стороны. А после, видя, что Юл не поддается, и вовсе обхватил его крепкий и стройный торс-ствол. Чтобы затем сильно потянуть назад.
Вне себя от возмущения Юл-автон инстинктивно рванулся вперед, дабы вырваться из отвратительных объятий Невесть Кого…
…И тут же выпал из своей только что счастливо обретенной реальности в обстановку мрачную, чуждую и вдобавок ко всему слезоточиво вонючую.
Хлорпикрин?!
Он обнаружил себя в простенке между двумя стальными панелями, нетвердо стоящим на ногах и облепленным непонятной субстанцией, на ощупь более всего напоминающей сырой мох. Было темно, хоть глаз выколи, и очень, очень тесно. А в довершение всех неудобств кто-то крепко уцепился за его руку, сковывая движения и мешая развернуться.