Чтение онлайн

— А вы полагаю не особо толерантный в этих вопросах, — заметил я.

— Толерантность, это не способность иммунной системы к сопротивлению, — спокойно ответил Каменев. — Она становится абсолютно безразличной к чужеродным антигенам, и даже воспринимает их как свои. У всех людей на четвертой стадии рака, иммунная система идеально толерантная. Отдел Военных Разработок не то место, где позволят убить организм. И мы не практикуем политкорректность, говорим прямо как есть. И если бы мы хотели тебя убить, то не затевали бы никаких разговоров.

— Но какой от меня прок? — задал я очевидный вопрос.

— Скажем так, меня весьма заинтересовала ваша история, и самое главное в ней то, что сотворила с телом самка. Мы должны более подробно изучить это тело. Проекту «Феникс» не помешает дополнительный бонус к выживаемости. А ваше тело говорит, что это вполне возможно сделать, хотя без самки это будет весьма проблематично. Но, что-то мне подсказывает, что наши сотрудники смогут решить эту проблему.

— А что будет дальше, когда вы решите все вопросы? Тогда зачем я буду вам нужен?

— Ну, что касается подобного вопроса, то вся информация детально прописана в контракте, который я надеюсь вы подпишите. А если говорить в общих чертах, то после полного изучения вашего тела, мы поставим вас на ноги.

Каменев взглянул на лаборантов и они поняв его без слов, убрали с меня одеяло, открыв то, что раньше было полноценными ногами. Теперь на то, что от них осталось без слез не взглянешь. Не буду лукавить, за последние несколько лет это уже вторая кардинальная смена моей жизни. И если говорить об экспериментах над моим телом в улье, то после них я хотя бы остался дееспособным. А после потери конечностей я превратился в бесполезную тушку закованную в хитиновую броню.

— Вы предлагаете поставить меня на протезы, после этого я наверное смогу выполнять какую-нибудь не сложную работу. Но вот вопрос а вам это зачем?

— Я предполагал, что подобный вопрос возникнет, — ответил Каменев. — В протезах вы видимо не сильно разбираетесь, полагая, что это, что-то немногим лучше чем костыли.

Каменев достал из кармана металлический шарик и протянул его мне. Я взял его, но не понял к чему он клонит. Каменев улыбнулся наблюдая за моим непонимающим выражением лица.

— Попробуй его раздавить.

Я не дурак и догадался, что это очередной тест на силу инвикта. Пальцы покрылись броней, и я сдавил шарик. Результат мне был известен заранее. Единственное чего мне удалось добиться, это оставить на полированном металле несколько неглубоких царапин.

Каменев протянул руку, и я положил на его ладонь шарик. Он внимательно осмотрел его, словно это был не металлический шарик, а драгоценный камень.

— Весьма не плохо, — кивнул он. — На этом сплаве довольно сложно оставить царапины, но тебе это удалось. Значит мои предположения верны, и ты определенно подходишь для нашего проекта.

— Какого проекта?

— А об этом вы узнаете после того как подпишите контракт, — улыбнулся Каменев. — А пока отдыхайте, оба, — добавил он, после чего легко раздавил шарик, и бросил его мне.

Поймав его я не мог поверить в увиденное.

— Протезы это не костыли, мне это известно лучше, чем кому бы то ни было.

Произнеся это он покинул палату. Лаборанты укрыв меня одеялом присоединились к руководству. Демонстрация его протеза меня действительно поразила. И я даже не догадывался, что его правая рука на самом деле искусственная. Да чего скрывать-то, она даже температурой никак не отличалась от человеческого тела. Для меня, как для гибрида, она была высокой, такой же, как и у Нестеровой. Неспроста об этой организации ходит столько слухов, большинство из которых мне казались вымыслами. Но вот теперь я даже не уверен слухи это или же реальные описания их проектов.

— И каковы теперь твои мысли? — посмотрела на меня Нестерова.

Каменева уже давно не было в палате, но я все равно, никак не мог прийти в себя. Я смотрел на дверь но мои мысли сейчас находились далеко не в этом месте. Сейчас они находились в будущем, где я опять мог стоять. Из отрывков сна я помнил, что ходил босым по траве. Не знаю с чем это связанно, ведь я никогда в жизни этого не делал. Но несмотря на все технологии, которых достигло человечество, разум по прежнему остается самым загадочным органом в теле человека.

Перспектива опять встать на собственные ноги, пускай и искусственные, перевесила любые опасения, которые может скрывать контракт с Отделом Военных Разработок. Юля меня не торопила и продолжала наблюдать за мной в ожидании ответа. Я догадывался, что она давно для себя все решила, и ждала, что решу я.

— Ты читала контракт, и в чем там подвох? — наконец вышел я из раздумий.

— В случае согласия, наши тела подвергнутся усовершенствованию, — ответила она.

— Ну, это вполне ожидаемо, и в этом я не вижу подвоха.

— Я не закончила, — продолжила Нестерова. — После согласия на участие в проекте, мы станем боевыми единицами (О.В.Р.). И здесь усовершенствования будут куда серьезней, чем в Службе Контроля. И их нельзя будет изъять из организма, без летального исхода носителя их разработок.

— Намекаешь, что это дорога в одну сторону, и вернуться не получится?

— Именно, но главное то, что мы полностью станем принадлежать Отделу Военных Разработок.

— Я конечно не против быть сильным и независимым, — грустно усмехнулся я. — Вот только моя независимость в случае отказа будет ограничена этой кроватью. А самое главное в том, что инвикты добились своего, испортив мне жизнь. Но подписав контракт с Отделом Военных Разработок, я сам собираюсь исковеркать им праздник.

— Цитадель мой дом, в котором хозяйничают чужаки, — произнесла Юля. — И они погубили мою сестру, а я натура стервозная и злопамятная. Мне жизненно необходимо попортить кому-нибудь кровушку.

— Значит в жопу толерантность, и мир во всем мире? — посмотрел я на Нестерову.

— В жопу, — кивнула она. — Не дадим организму загнуться.

Повернувшись ко мне спиной, она направилась к двери, но перед тем, как покинуть палату, Нестерова обернулась. — Зря инвикты нас не убили, когда у них была такая возможность, — произнесла она, и покинула палату.