Чтение онлайн

Наконец письмо переписано. Внизу Мухтолов поставил дату и витиевато, по-профессорски, расписался. Оставалось уничтожить следы первого варианта письма. Лучше всего для этого подходил туалет. Сжечь над унитазом и смыть пепел! Старый, надежный метод, многократно испытанный.

Склонившись над унитазом, самоубийца сложил письмо тонким фитилем, свободной рукой достал из коробка спичку и чиркнул головкой по коричневому боку коробка… В следующую секунду раздался оглушительный хлопок, словно невидимый каратист съездил Мухтолова одновременно двумя руками по ушам, разрывая барабанные перепонки, а перед глазами в воздухе из ничего образовался столб пламени, от которого моментально вспыхнула бумага, волосы и полусинтетическая рубашка.

Пулей выскочив из туалета, самоубийца-неудачник ринулся в ванную и залил самого себя из душа. Бровей и ресниц как не бывало! Рубашка на груди превратилась в обугленную паутину. Мухтолов в ярости сбросил ее и стал топтать ногами. И как это он не принял во внимание, что вентиляционная вытяжка ведет из кухни в туалет и что, следовательно, там скопилось газовое облако? Загасив на себе дымящиеся джинсы, Мухтолов вернулся в туалет с ведром холодной воды. В пластиковой мусорной корзине факелом полыхала использованная туалетная бумага, на полу догорали остатки испорченного предсмертного письма. Не найдя ничего лучшего, Мухтолов вытряхнул горящую бумагу в унитаз и залил сверху холодной водой. Пошел густой едкий дым. От резкой перемены температуры фаянсовый унитаз вдруг страшно затрещал и раскололся. По всей квартире разнесся запах гари.

Разнося тапочками по полу следы черного пепла, Мухтолов вернулся на кухню и без сил опустился на угловой диван, уронив голову на руки. После такой беготни и треволнений ему захотелось спать. То ли газ начинал действовать, то ли он слишком много выпил, но глаза так и слипались. Нужно только снова открыть конфорки газовой плиты, закрыть форточку и уснуть, чтобы больше не проснуться никогда, никогда…

Перекрыв доступ свежему воздуху и вновь открыв кран газовой плиты, Мухтолов вернулся к дивану. Но новая тревожная мысль уже зудела в голове, как комар, мешая провалиться в сон. Что будет, если жена вернется домой не завтра утром, как обещала, а задержится у мамы в Новгороде еще на пару деньков? Что, если газ так и будет выходить, выходить, растечется по всей квартире, потом по подъезду… И что произойдет, если кто-то закурит на лестнице?

Мухтолов представил себе последствия взрыва. От его квартиры не остается и следа: мощная взрывная волна пробивает стены, полы и потолки, на месте квартиры в стене дома образуется обугленная воронка… Горят соседние квартиры… Слышны крики и проклятия погорельцев. По улице с завыванием несутся пожарные машины и «скорая помощь»… Из соседних подъездов выскакивают перепуганные соседи и выстраиваются цепью во дворе, с любопытством глядя на объятый пламенем третий подъезд.

А если жена с детьми войдет в квартиру и, не разобравшись, раньше чиркнет спичкой?.. Подумать страшно… Нет, нет, только не это…

Надо бы что-то придумать, но что? Никакие иные способы уйти из жизни, как-то: веревка и мыло, нож или бритва, затяжной прыжок с верхнего этажа и т. д. – Мухтолову были в принципе неприемлемы из-за своей болезненности или общей кровожадности. Уйти бы из жизни тихо, мирно, без громких выстрелов и прочих кровавых эффектов…

Мухтолов зевнул и поерзал на диване. Так не хотелось шевелиться, вставать, куда-то идти, о чем-то думать, но проклятая жизнь упрямо цеплялась за края его одежды, явно не желая с ним расставаться. Последним усилием воли Мухтолов оторвал кусок бумаги от перекидного календаря, висевшего над столом, нацарапал на нем большими буквами: «Осторожно! Я включил газ! Выломайте дверь и закройте конфорки!» – и, выбравшись на лестничную клетку, засунул записку за край дерматиновой обивки на своей двери.

На большее уже не хватало сил. Закрыв дверь, забыв накинуть цепочку и вообще принять всяческие меры предосторожности, Мухтолов вернулся на кухню, допил прямо из горлышка остатки шотландского виски «Чивас Ригал», лег на угловой диван и уснул.

…В начале шестого тихим туманным утром во двор типового девятиэтажного дома по улице Академика Капицы въехал синий микроавтобус «мазда» с подмосковными номерами и притормозил у детской игровой площадки. Из микроавтобуса на асфальт выпрыгнули друг за другом Косой, Ленчик и негласный телохранитель Косого по кличке Вася-Капотня. Проверив списки жильцов, вывешенные на дверях подъездов, они бесшумно вошли в третий подъезд.

Лифт в такой ранний час еще не работал. Стараясь не шуметь, бандиты стали молча подниматься по лестнице на шестой этаж.

Почти всю эту ночь люди Свища провели без сна. Вырванный из постели звонком босса, Косой прихватил, как договаривались, еще двоих бойцов и отправился с ними в Люберцы, где исправно обшарил все имеющиеся в наличии гостиницы в поисках приезжего из Арзамаса с непонятной фамилией. Поиски увенчались успехом. Заспанная администраторша третьесортной гостиницы «Колосок», где проживали афганцы и прибывшие из среднеазиатских республик беженцы побогаче, навела их на некоего Мухтолова, который действительно останавливался пару недель назад в их гостинице, где и снимал койку в трехместном номере. Косой сунул администраторше двадцать долларов и попросил разрешения немедленно осмотреть этот номер, объясняя свой интерес утерянной дорогой поклажей. Администраторша взяла запасной ключ и повела Косого на второй этаж. Обитатели номера и их гости – смуглые загорелые южане, запрудившие все свободное пространство картонными коробками из-под импортных фруктов, – в этот поздний час еще не спали. В номере полным ходом шло застолье с девочками. Вторжению посторонних они нимало не огорчились, наоборот, стали зазывать к столу.

Пока Косой разговаривал с гостями столицы, Ленчик и Вася-Капотня проверили всю комнату, но ничего, похожего на утерянную капсулу с четырьмястами граммами урана, не нашли.

Вернувшись на вахту, администраторша по регистрационной книге выяснила адрес, по которому был прописан приезжавший гражданин. Косой был настроен решительно. Он не собирался, как Свищ, разводить долгие церемонии с вопросами-ответами, давить морально, выискивать в человеке слабые места. Все по-настоящему слабые места он и так наизусть знал. Горячий утюг к животу, и глухонемой заговорит как миленький!

Судьба уранового гонца Мухтолова была решена заранее. Поднимаясь пешком по лестнице, Косой готов был содрать с него живого кожу, чтобы узнать, где и у кого находится уран, за который Свищ выложил Осепьяну практически весь аванс, полученный от туркмен, – двести пятьдесят тысяч. Туркмены, как понял Косой из телефонного разговора со Свищем, уже висели у них на хвосте и готовы были в любой момент потребовать либо товар, либо деньги. Пока же в наличии не было ни того, ни другого.

Косой рассчитывал ворваться в квартиру, застать хозяина безмятежно спящим в теплой постели рядом с любящей женой, поставить их обоих на колени лицом к стене, приставить дула автоматов к затылкам, если понадобится, схватить ребенка…

Поднявшись на шестой этаж, бандиты распределились по лестничной площадке так, чтобы не попадаться в обзор дверных глазков. Обитую пыльным дерматином дверь под номером 109 украшал обрывок цветной бумаги. Косой снял его, прочитал обращенную ко всем людям доброй воли записку самоубийцы, и тихое утро превратилось для него в кошмар.

– Скорее открывай дверь! – зашипел он, пропуская вперед Ленчика, как спеца по отмычкам. – Только без шума! Тихо и не дышите! И не вздумайте в него стрелять. Кажется, мужик задумал все тут взорвать.