Чтение онлайн

В вине обычно присутствует самообвинение или проецирование самообвинения, которые также могут быть драматизированы игрой в виновного в полной мере, а затем игрой в обвинителя. В обоих случаях других членов группы можно использовать при драматизации как статистов в роли судей или подсудимых.

В случае стыда или смущения возникает скрытое чувство, что тебя выставляют на виду у всех. Применяемое здесь отношение заключается в обыгрывании ролей наблюдателя или свидетеля.

2. Конфликты. Даже микроконфликты, как, например, улыбаться или нет, смотреть на терапевта или в сторону и т.д., часто являются экспрессией гораздо более широкого душевного надлома, чем кажется при внимательном рассмотрении. Путем выявления или преувеличения обеих альтернатив в каком-либо конфликте пациент подходит к двум важным аспектам своего психологического функционирования.

3. Преувеличение и реверс. Усиление практически любого чувства или экспрессивного акта, жеста, позы, голоса, вербального высказывания может обнажить важное отношение, стоящее дальнейшей обработки обыгрыванием. Когда это уже определено, то можно использовать и противоположное по значению отношение.

4. Противоречие между вербальной и невербальной экспрессиями может стать путем исследования другого душевного надлома. Например, пациент говорит о волнении, а его голос, поза и манеры говорят об уравновешенности и полной безопасности. Я попросил его сыграть по выбору в испуганность и в уравновешенность, подгоняя соответственно и вербальное и невербальное поведение. Играя, он вскорости обнаружил, что он всегда играл в уравновешенного, что он всегда был не настолько свободен, чтобы показать свою слабость, в нем всегда присутствовала тяга к тому, чтобы быть хозяином положения. В другом случае пациент со спокойным хладнокровием говорил о приятных чувствах, ерзая при этом на стуле и вытирая потеющие руки. Я обратился к нему с таким же, как предыдущее, предписанием, чтобы он по выбору сыграл роль взволнованного человека или человека, у которого «все в порядке», это показало ему его претензии и тот факт, что он играет роль «холодного» не только, когда об этом просят, но и всегда.

5. Совокупное поведение. Иногда терапевт сознает роль пациента через стиль его совокупного поведения, а не через элементы. Поскольку уровень игры, начатой терапевтом, весьма утончен, терапевт опирается на интуитивное понимание поведенческого гештальта. После обдумывания наблюдений (т.е. «Кажется, ты играешь невинного» или «Мне кажется, что ищешь огни рампы») и если с таким наблюдением согласен пациент, терапевт может идти дальше и предлагать преувеличение или обыгрывание соответствующей характеристики.

Самовыражение часто притупляется действиями, как минимизация, окольность, неопределенность и др. В таких случаях ясность и прямота экспрессии будут способствовать превалированию смысловой информации над шумами при индивидуальном общении.

П.: Чувствую некоторую усталость, немного надоело. Наверное, я немного раздражен вами. Возможно, сейчас мне не очень хочется быть здесь.

Т.: Я заметил, что вы используете очень много всяких «наверное», «некоторые», «возможно»…

П.: Думаю, вы правы.

Т.: (с иронией) Вы «думаете», что возможно это наверное правда.

П.: Да. Я слишком часто пользуюсь словесным мусором. Это… своего рода привычка.

Т.: «Своего рода?»

П.: Это привычка.

Т.: Пожалуйста, расскажите еще раз о ваших чувствах, но пропуская «возможно» и

«наверное». Не могли бы вы повторить, что вы только что сказали без этих слов.

П.: Я устал. Да, устал. Чувствую раздражение и скуку. Я бы хотел улечься в постель, а не сидеть здесь. Нет. Теперь не так. Ужасно хочется отдохнуть, но мне достаточно интересно, чтобы остаться.

Частым источником минимизации является использование противительного союза «но», т.е. само появление этого слова уже может быть сигналом. Кроме значимых слов, необходимых для существования ярлыка, союз «но» употребляется слишком часто, вводя дисквалификацию высказывания или же отбирая часть его весомости или значения. В любом случае «но» является слышимым отражением конфликта. «Да, но…», «Я бы хотел сделать это, но…», «Вы мне нравитесь, но…» Посредством такой неопределенности индивид избегает принятия какой-то стороны или полного переживания какой-либо половины своего высказывания - каждая половина обесценивает другую. Кроме указаний, которые терапевт может дать пациенту чтобы тот проиграл каждую из сторон или преувеличил какую-нибудь одну, терапевт может запретить употребление слова «но» и приложить вместо него «и».

П.: Я держусь в стороне от вас, но мне нравится ваше спокойствие.

Т.: Попробуйте сказать «и» вместо «но». П.: Я держусь в стороне от вас, и мне импонирует ваше

спокойствие. Ну конечно! Это на самом деле правда.

Еще одним вывертом языка, непосредственно поднимающим вопрос прямоты высказывания, является использование слова «это» вместо определенного содержания.

П.: Он хотел, чтобы мы сделали то, с чем я не мог согласиться. Он так настаивал на этом, что это стало предметом бесконечных стычек…

Т.: Не могли бы вы сказать, что означает «это»?

П.: (долгая пауза). Он хотел, чтобы мы совершили психоделическое путешествие.

Часто истинным значением, подменяемым словом «это», является «я» или «ты», в этом случае «это» выступает буфером для смягчения прямоты высказывания.

«Моя рука делает такое движение…»

«Как это она делает движение?»

«Я двигаю руку так… а теперь ко мне пришла мысль, что…»

«Мысль»пришла«к вам?»

«У меня появилась мысль».

«Т.е. у вас она есть!»

«Я думаю. Да. Я думаю, что я слишком часто говорю не прямо о себе, а пользуюсь заменителем, "этим", и очень хорошо, что я заметил это в себе, теперь это будет по-другому».

«Это будет?»

«Все будет по-другому. И за это я благодарен».

«За это?»

«За вашу идею об этом».

«Мою идею».

«Я чувствую благодарность к вам».

Перлс первым предложил использовать «Я» вместо «Это» в работе «Сильное желание Эго и Агрессия», он придавал большое значение этой, казалось бы, банальной детали языка. Перлс говорит: «Каждый раз, когда вы применяете точное словесное соответствие языка Эго, вы самовыражаетесь, вы помогаете развитию своей личности». Я отношусь к этому принципу как к особой поддержке, подпорке, ценность которой предопределена уместностью ее использования в определенный момент. Многие терапевты делают упор на какие-то слова, от которых мало толку из-за неуместности их употребления. Лично я готов пропустить несколько «Это», если просьба о замене слова прервет экспрессию, нарушит концентрацию на образе, отвлечет пациента от идентификации с представляемым характером и т.д.

Избегание «Я» не всегда параллельно вводимому «Это». Например:

П.: Мы все взвинчены. Не уверены. Не уверен, что всем нравится, что здесь происходит.

Другой П.: Говори за себя.

П.: Ну, я взвинчен…

В данном случае «Мы» служит лесом, скрывающим отдельное дерево, влекущем нежелание принять ответственность за переживание. Еще одним экраном является «кое-кто».

«Кое-кому это будет нелегко».

«Кое-кому?»

«Мне трудно выразить себя перед всеми».