Чтение онлайн

— Много, — ответил Духарев. — А место это называется: ромейский обоз.

Некоторые блмжники Святослава рассмеялись: решили, что воевода шутит. Не засмеялись четверо: Устах, Икмор, Свенельд и сам Святослав. Они достаточно хорошо знали воеводу Серегея, чтобы понять: это не шутка.

Духарев вернулся в отведенные ему покои и сразу потребовал к себе сотника Дементия и тысячника Стемида.

Через некоторое время сотник и тысячник покинули своего воеводу. А еще через некоторое время Дементий появился во дворе, но уже не в богатом облачении сотника, а в потрепанной одежке, кожаном панцире и войлочной шапке македонского пращника.

Никто не засмеялся. Даже не улыбнулся. И не потому, что сзади маячила синеусая хмурая физиономия скорого на расправу Стемида Барсука. Любому гридню понятно: если сотник переоделся ромеем, значит, пойдет лазутчиком. А это пострашнее, чем держать удар латной конницы. Там ты — в строю, рядом — свои. А лазутчик — он один. И попасться ему — похуже, чем просто умереть.

К вечеру погода испортилась, поднялся ветер, начался дождь, затем и град пошел.

Духарев сидел в тепле, у жаровни. Рядом с ним — Устах и Понятко. Как встарь, когда Духарев был десятником, а Устах и Понятко — простыми гриднями. Теперь все трое — воеводы. Но стали ли они от этого счастливее? Вряд ли.

Так думал Духарев, слушая, как стучит по подоконнику град. Мелкие ледышки падали на пол и постепенно таяли. Крохотное небесное войско...

— Как думаешь, вернется твой Дементий? — спросил Устах.

Духарев пожал плечами.

— До сих пор возвращался, — уклончиво ответил он.

Дементий вернулся. Промокший до нитки, измученный. Сбросил на пол мокрый плащ. Не чинясь, уселся за стол и принялся жадно поглощать оставшееся от трапезы воевод, запивая вином.

— Ну что, узнал? — не вытерпел Понятко. Духарев положил руку на его предплечье: потерпи.

Он знал: Дементий справился. Иначе вел бы себя иначе. Он справился, и потому сейчас ему можно всё. Даже испытывать терпение трех воевод.

Дементий насытился, откинулся на спинку стула, рыгнул.

Появился отрок с сухим шерстяным плащом. Дементий стянул через голову мокрую рубаху, с удовольствием завернулся в плащ.

— Какая ночь, батька, — произнес он, широко улыбаясь. — Какая замечательная ночь!

— Что же в ней замечательного? — спросил Устах. — В такую погоду из-под крыши выходить — сущее наказание.

— Вот именно, воевода! Вот именно!

Лодий не взяли из-за глубокой осадки. Для этого рейда годились только небольшие однодеревки, которые могли плыть по мелководью. Варяги рассаживались в лодки по восемь человек. От воинов пахло мокрой кожей и жиром. Брони у всех были густо смазаны. Рассаживались почти на ощупь, потому что темнота была кромешная. Ни одной звездочки не проглядывало сквозь сплошной щит туч. Град прекратился. Но сильный ветер по-прежнему вспенивал воду и хлестал по лицу мокрой плетью дождя.

В этот рейд были отобраны лучшие рубаки из трех дружин. В основном — варяги. Стрелков не брали. В такую погоду тетивы мгновенно приходили в негодность. Поэтому несчастный и обиженный Йонах остался в городе, а его приятель Зван сидел сейчас у весла в одной лодке с Сергеем и Дементием... И Святославом.

Великий князь присоединился к ним в последний момент. И, как все, взялся за весло. Дементий сидел у руля.

Тронулись. Дементий был прав: прекрасная ночь. Плеск весел почти полностью тонул в шуме ветра и волн. Идти против ветра и против течения было трудно, но, что несравненно важнее, на обратной дороге и ветер, и течение будут на стороне гребцов.

Растянувшись цепочкой у самого берега, так близко к нему, что днища то и дело задевали дно, челны русов плыли по Дунаю. Видимость была — не дальше протянутой руки. Темень кромешная. Лишь пару раз со стороны реки, довольно близко, промелькнули огни — сигнальные фонари на кораблях ромейского флота. Но с кораблей лодки русов не заметили.

Дементий настороженно вертел головой. Он не присматривался (всё равно ничего не видно), а принюхивался и прислушивался.

— Дым, — сказал Зван. — Пахнет дымом. Мы близко?

— Еще пару стрелищ, — сказал Дементий.

— Приналяжем, други, — пробасил Святослав. Великому князю не терпелось. Впрочем, как и всем.

Сбоку смутно виднелась черная громада леса. Вот берег чуть изогнулся, образуя небольшой заливчик.

— Здесь, — сказал Дементий. И крикнул коротко и пронзительно: чайкой. Это был сигнал. Русские лодки повернули к берегу.

Нос первой однодеревки зашуршал по дну. Духарев и Святослав, сидевшие на первой паре весел, одновременно спрыгнули за борт, ухватили лодку и потянули на песок.

Варяги высадились.

— Здесь лесок, — сказал Дементий воеводам. — За ним — поляна большая. Там — обоз.

— Сначала окружить, потом резать, — скомандовал Святослав. — Никто не должен уйти и предупредить своих.

Варяги вошли в лес. Ветер грозно гудел в вершинах деревьев, но внизу почти не чувствовался.

Вскоре впереди забрезжил свет. На обширной прогалине горели костры, прикрытые сверху от дождя толстой просмоленной тканью. Стояли груженые возы, шатры. Лошадей не было. Надо полагать, их отвели пастись в другое место.

Варяги бесшумными тенями скользили меж стволов. Несколько минут — и кольцо замкнулось. И тогда в шум ветра вплелся леденящий душу пронзительный волчий вой...

Дело закончилось тоже в считанные минуты. Обозников было больше, чем варягов, но мало кто из них успел даже схватиться за оружие. Русы резали их, как овец. Врывались в шатры, вытаскивали полусонных из-под телег...

В плен взяли только троих. Тех, что спали в самом шикарном шатре. Остальных перебили. Спастись удалось немногим. Но судя по тому, что никто не помешал русам загрузить добычу на лодки, эти, бежавшие в ужасе, скорее всего, заплутали в ночном лесу и до ромейского лагеря не добрались.