Герой
Шрифт:
Ему не составило труда найти место, где протекала крыша. Сквозь большую дыру в кровле было видно небо, из нее тянуло свежим воздухом, а вокруг, словно лохмотья давно истлевших флагов, колыхались обрывки паучьих тенет.
Гер шагнул к отверстию, намереваясь как следует его рассмотреть, и тут же отыскал и продырявивший крышу предмет. Вернее, предмет нашелся сам, – Гер просто на него наступил.
– Тьма Первородная! – выругался Гер, поскользнувшись на гладкой поверхности своей находки, и схватился за стропила, чтобы не упасть.
Это был камень, невесть каким образом свалившийся с неба, – так сперва решил Гер. И только взяв находку в руки, он понял, что ошибся.
Округлый предмет размером с небольшую дыню не походил ни на что, ранее виданное Гером. Он был довольно тяжел, и, судя по всему, прочен – на его гладкой поверхности не было ни единой царапины, ни малейшего скола. Несколько небольших выступов словно специально были сделаны для того, чтобы держать эту странную штуковину в ладони было удобно. Предмет выглядел монолитным, но Геру почему-то казалось, что это не совсем так.
Впрочем, размышлять, что это за вещь, и откуда она свалилась, Геру было некогда – крыша требовала починки. Поэтому он еще раз оглядел ущерб, нанесенный его дому, сунул свою находку за пазуху, и стал спускаться…
День прошел незаметно.
Все утро Гер чинил кровлю, а когда дело было закончено, жена позвала его солить огурцы. До самого вечера они отмывали и отскабливали бочонки, чистили чеснок, терли хрен, ходили на дальний колодец, где вода была самой вкусной, самой чистой и студеной. Плотно укладывали в дубовую емкость только что собранные огурцы, осторожно заливали рассолом, крепко придавливали гнетом.
На последнюю бочку камней не хватило.
Жена руками притопила плавающую в рассоле деревянную крышку, ругнулась на бестолкового мужа, неспособного даже камни пересчитать, и отправила его искать подходящий булыжник.
Бежать к реке Геру не хотелось. И тем более не хотелось бежать назад – от реки к дому – по косогору с тяжелым булыжником в руках. А лень, как известно, смекалку будит. Потому-то и вспомнил он о своей утрешней находке, которую, сняв с чердака, бросил за крыльцом.
«Вот и пригодилась вещь в хозяйстве», – удовлетворенно подумал Гер, придавливая массивным округлым предметом засоленные в бочонке огурцы.
– Какой-то странный камень, – сказала жена, подозрительно к чему-то принюхиваясь. Она всегда принюхивалась, если ей что-то не нравилось. – Где ты его взял?
– Где взял, там уже нет, – сказал Гер, и жена не нашлась, что ответить.
Собственно, все описанные выше события были лишь предысторией. Настоящие неприятности начались чуть позже, утром…
Этой ночью Гер спал, крепко обнимая пахнущую огурцами жену. На печке за тонкой занавеской посапывали дети. Рядом с ними дремала кошка. На дворе притихла скотина и домашняя птица – лишь иногда недодоенная корова переступала ногами, да возился на грязном насесте окруженный курами пету.
Вся деревня спала…
А тем временем в окрестных лесах шмыгали какие-то тени, мелькали огни факелов, блестела оружейная сталь. Слышался гортанный говор и металлический лязг.
Вооруженные люди явно что-то искали…
Перед самым рассветом, когда звезды уже таяли в сереющем небе, небольшая группа чужаков тихо – даже собаки не почуяли – вошла в деревню. Разделившись, пришельцы разбрелись по селению. Двигались они крадучись, словно воры. Похоже, они чего-то боялись. Но чего могут бояться вооруженные острыми мечами, одетые в прочные кольчуги бойцы в маленькой дремучей деревеньке на краю мира?..
Один из чужаков остановился возле дома Гера, поднял голову.
– Кажется, нашли, – шепнул он, глядя на крышу. Там, словно чистая заплата на грязной ткани, светилось пятно свежей дранки.
Деревня проснулась от грохота.
Крестьяне скатывались с кроватей, сваливались с печей и лавок, торопливо натягивали штаны, выбегали на улицу.
Пожар? Чума?
Нашествие!
Сотни вооруженных людей, закованных в доспехи, колотили мечами о щиты и нагрудные зерцала, топали обутыми в железо ногами, звенели кольчугами. Они были всюду, они окружили деревню, взяли ее в кольцо, словно собирались осаждать. Но ведь селение не было укреплено. Оно не было обнесено ни крепостным валом, ни рвом, ни частоколом. Нельзя же считать серьезным препятствиям невысокие огородные заборчики.
А вооруженные люди все грохотали, гремели, лязгали сталью, нагоняя страх на жителей деревни.
Зачем?..
Разбуженный Гер выскочил на крыльцо, и почти наткнулся на бородатого здоровяка, облаченного в черные с золотом доспехи. Тот рявнул, страшно вращая глазами:
– Ты хозяин?!
– Да… – оглушенный Гер едва не шмыгнул назад, но вспомнил о жене и детях, оставшихся в избе, плотно прикрыл за собой дверь, привалился к ней спиной.
– Ты крышу латал? – пророкотал воин.
– Да… – Гер обязательно бы стал заикаться, если б ответ потребовал большего количества слов.
– Ты подобрал Ортенкруот Уатриата?
– Да, – согласился Гер, догадываясь, что с воином лучше не спорить, но не понимая, о чем тот говорит.
– Ты ведь уже использовал его?! – перечить грозному бородачу было невозможно. – Признавайся! Использовал? Да?
– Да, – выдавил Гер.
– Проклятье!.. – взревел воин, хватаясь за рукоять меча и отступая на шаг. – Но ты нас не запугаешь! Отдай нам Ортенкруот, и мы оставим твою деревню в покое! А если нет, тогда… тогда… – похоже, бородач сам не знал, что будет тогда. Но Гер догадался, что ничего хорошего от этого «тогда» ждать не приходится.
– Даю тебе час на обдумывание! – объявил воин, потихоньку пятясь. – Нас здесь пятьсот человек, и все отличные бойцы. Так что даже не надейся, что Ортенкруот тебе поможет! Это говорю тебя я – Черный Пес Геретег!.. – Бородач развернулся. На его спине золотом была нарисована оскаленная собачья морда. – Ты понял?! – вдруг обернулся он.
– Да, – сказал Гер, желая лишь, чтобы этот страшный человек наконец-то убрался.
– Я вернусь! – пообещал Черный Пес, и взмахнул мечом, срубив голову растущему возле калитки подсолнуху.