Чтение онлайн

— О, как это мило с его стороны! — закивала королева, сама никогда не считавшая супружескую верность своей главной добродетелью. — Однако я хотела бы тебя предупредить: как только твой герой будет покидать тебя, его привязанность будет ослабевать, а любовь к жене, наоборот, возрождаться!

— Я знаю об этом! — согласилась Эмма. — Но я об этом уже подумала и приняла соответствующие меры!

«Соответствующими мерами» были письма, которыми Эмма забрасывала своего героя, чтобы тот не смел думать ни о ком, кроме нее: «Если бы Вы могли понять, как несчастны мы были эти несколько дней, но сейчас надежда на Ваше возвращение слегка привела нас в чувство. Пишите мне и возвращайтесь, Вас ждут при дворе. Все их головы, вместе взятые, не стоят одной Вашей. Навсегда, навсегда Ваша Эмма».

«Живите долго, долго, долго, на благо Вашей страны, Вашего короля, Вашей семьи, на благо всей Европы, Азии, Африки и Америки и ради погибели Франции. Но прежде всего — ради счастья сэра Уильяма и моего».

Нельсон ей отвечал: «Ваши письма так интересны; я безмерно Вам за них благодарен, а Ваше отношение ко мне настолько превосходит мои заслуги, что я не нахожу слов».

В конце октября Нельсон вернулся в Неаполь. Эмма Гамильтон встретила его собственноручно написанной восторженной одой:

Но Нельсону было не до возвышенных стихов. Его сильно донимали приступы лихорадки и мучительный кашель. Преодолевая болезнь, контр-адмирал все же прибыл к королю Фердинанду и бросил к его ногам французский флаг с острова Гоццо.

— Я поздравляю ваше величество с приобретением шестнадцати тысяч подданных! — гордо объявил Нельсон, чем несказанно польстил недалекому королю.

Почему Нельсону понадобилось столь беззастенчиво врать о покорении Мальты, остается только догадываться. Ведь ни для кого не было особым секретом, что французский гарнизон Мальты по-прежнему уверенно держит оборону и все население острова находится под властью французской Директории. Скорее всего, Нельсон просто не удержался от желания предстать победителем перед леди Гамильтон и неаполитанским двором. Что касается короля обеих Сицилий Фердинанда IV, то ему никогда так и не придется властвовать над Мальтой.

Вскоре Нельсону стало совсем плохо, и Эмме снова пришлось его выхаживать. Всё повторилось: Нельсон болел, Эмма его лечила, и оба часами не сводили глаз друг с друга. При этом леди Гамильтон добровольно возложила на себя и обязанности личного секретаря контр-адмирала, писала под его диктовку письма, выступала посредником при переговорах с королевской семьей. Видя любовь Нельсона к своему приемному сыну, Эмма активно взялась за воспитание Джосаи. Чего на самом деле удалось добиться леди Гамильтон на педагогическом поприще, история умалчивает, однако Нельсона ее стремление образумить Джосаю привело в восторг.

Не понимая, что своими словами унижает жену, Нельсон пишет Фанни: «Что я могу сказать о доброте сэра Уильяма и его жены? Они практически самые близкие мне люди, за исключением тебя и дорогого отца В их доме я живу как сын сэра Уильяма, и моя слава им так же дорога, как собственная. Короче, я так обязан им, что могу отплатить только вечной благодарностью… Леди Гамильтон добилась изумительных успехов в воспитании Джосаи. Кажется, она единственный человек, с которым он считается. Она не замалчивает его промахи, но говорит о них шутливым тоном, и ему это нравится. Я, ты и он — мы все бесконечно обязаны ей в этом смысле».

Адмирал Джервис, до которого, конечно, доходили слухи о безумствах его друга и подчиненного, не без иронии говорил в тесном кругу:

— Нельсона ни в коем случае нельзя было пускать в Неаполь. Он обладает великим духом, но сделан из столь слабой плоти, что не в состоянии устоять даже перед малейшим соблазном!

Тем временем эскадра Ушакова блокировала Корфу. После сильной бомбардировки был высажен десант на прилежащий к Корфу небольшой, но крайне важный остров Видо. Десант захватил тамошний форт и развернул его пушки против французской крепости. После этого еще один десант был высажен уже на сам Корфу, где его радостно встретили местные греки. Вскоре обе французские крепости были окружены русско-греческими отрядами. Со стороны моря к неприятельским фортам вплотную подошли линейные корабли Черноморского флота.

Именно в это время российский адмирал Федор Федорович Ушаков получает письмо английского контр-адмирала Нельсона, который указывал: «Только что пришел из Александрии английский фрегат, и я с истинным сожалением узнал, что… прибыли всего лишь один или два фрегата и десять канонерок, тогда как, конечно, должно было послать не меньше чем три линейных корабля и четыре фрегата с канонерками и мортирными судами. Египет — первая цель, Корфу — второстепенная».

Чтобы понять всю вопиющую бестактность этого письма, напомним, что Нельсон являлся всего лишь контр-адмиралом красного флага, а Ушаков уже был полным адмиралом того же красного флага. В силу этого их разница в служебной иерархии составляла пять ступеней! При этом следует помнить, что Ушаков был очень щепетилен в вопросах субординации. Разумеется, после столь явного неуважения младшего по чину уже ни о каком взаимопонимании, а тем более дружбе, речи быть не могло.

Понимая, что английским союзникам его действия не понравятся, Ушаков сразу после взятия крепости, 5 марта, пишет российскому посланнику в Константинополе В. С. Томаре: «Требования английских начальников морскими силами… я почитаю не за иное, что они малую дружбу к нам показывают, желая нас от всех настоящих дел отстранить и, просто сказать, заставить ловить мух, а чтобы они вместо того вступили на те места, от которых нас отделить стараются. Корфу всегда им была приятна, себя они к ней прочили, а нас разными и напрасными видами без нужды хотели отделить… Однако… Корфу нами взята… Англичане требования делают напрасные и сами по себе намерение их противу нас обличают. После взятия Корфу зависть их к нам еще умножится…»

Взятие русскими моряками острова Корфу полностью изменило военно-политическую ситуацию. Теперь уже именно русские, а не англичане стали хозяевами Адриатики и восточной части всего Средиземноморья. Это был огромный удар по самолюбию Нельсона, а потому в этот период он много пишет в письмах о своей неприязни к русским Что же касается Корфу, то вскоре Нельсон все же прислал Ушакову свое поздравление: «С усердием поздравляю Ваше Превосходительство с победою Корфы. Уверяю Вас, что слава оружия верного союзника столь же для меня лестна, как и слава моего государя».