Чтение онлайн

— Антонина Федоровна, вы ведь хотите быть настоящей секретаршей, во всем многообразии значения этого слова?

— Угу. А к чему это вы клоните?

— Ваш шеф явно выказывает вам знаки внимания, быть может он желает изменить с вами своей супруге…

— Какой еще супруге!?

— Да какая, в сущности, разница? Хорошая секретарша не должна ревновать своего шефа к его жене. Или вы со мной не согласны, Антонина Федоровна?

— Та-к, значит, все дороги ведут честную девушку в постель? Но ведь это же просто глупо. Скажи честно, Саранча, я же тебе большую пользу приношу. Да, ключевые проблемы ты держишь под контролем, но во всем остальном у тебя же такой хаос! Тебе же самому намного легче стало, когда я порядок навела.

— Тоня, ты права на сто процентов. Но твоя манера соблюдать со мной дистанцию меня раздражает.

— У меня к тебе просьба, Саранча, давай оставим эту тему. Я работаю у тебя, и живу с тобой. Все как-нибудь притрется, и ты привыкнешь. Секретарша тебе все равно нужна, а постороннего человека все равно на такое место сажать нельзя. Так что потерпи немного.

— Ладно, Тонька-шпонька, ты права. Оставляю эту тему, вернемся к нашему губернатору. Недавно я ему был представлен. После третьей фразы беседа плавно перешла на тему межнациональных отношений. Приятно отметить, что губернатор гармонично сочетает в себе подлинный интернационализм с глубоким патриотизмом. Гневно осудив чеченский Халифат-на-тротиле, он заявил, что по настоящему патриотическая идеология имеет в своей основе три источника и три составные части. Это «Хайль Гитлер!», «Слава КПСС!» и «Аллах Акбар!». Далее губернатора понесло. Естественно, досталось «поспешисто сменившим ермолку на фуражку с красной звездой», так как, по его мнению, «вновь перешли в наступленье носатые». Но круг интересов губернатора Сковской области вовсе не ограничивался борьбой за законные права арабского народа Палестины. По его мнению, совершенно непонятно, «что делать с президентом Украины Кучмой и его желанием иметь наследника». В связи с этим обстоятельством он предложил «перекрыть салоедам доступ к нефти» и, таким образом, «с каждым днем ставить их раком все ниже и ниже». Далее он почему-то вспомнил заветы Ленина и заявил следующее: «Наши отважные товарищи находятся там, где и положено быть верным ленинцам. На нарах. Советский человек всегда там, где трудно! Более того, там, где советский человек, там всегда трудно!». И, только после этого, наконец, предложил выпить.

— И ты выпил!

— Тонечка, ты не должна меня за это осуждать! Во-первых, я твой начальник, а ты моя верная секретарша. Во-вторых, я тебя, куколка, люблю, не зависимо от того, с кем и сколько я выпил. И, в-третьих, после седьмой рюмки губернатор был настолько растроган, что заговорил стихами.

— Это да! Стою я, в вечернем платье и обвешанная брильянтами, а рядом со мной, обняв меня за плечи, губернатор декламирует стихи следующего содержания:

Дальше я уже просто не помню.

— Тоня, я то был пьян. А ты была трезвая, и плюс к тому, ты моя секретарша. Записать должна была все стихотворение слово в слово. Подлинная поэзия вносит в нашу жизнь много радости и разнообразия.

— Конечно. Я должна была записывать все дословно вплоть до того момента, когда губернатор, со словами «Каждый русский несчастен по-своему», зарыдал у меня на плече.

— Антонина Федоровна, должен отметить, что на закоренелых уголовников вы действуете магически.

— Это на что этот мерзкий пожилой следователь намекает? Что мой Саранча закоренелый уголовник?

— Тонечка, а ты что, считаешь, что я твердо стал на путь исправления? Это для меня такой сюрприз! Иди сюда, я тебя поцелую.

— Так! Вы оба перепили. Один мне говорит гадости, второй непрерывно меня лапает, и, кроме того, уже поздно. Пожилому следователю бай-бай пора.

— Капитан? А вы как сюда попали?

— Пожилой следователь? Я теперь ваш сосед. Моя жена уломала меня купить здесь коттедж. Сковская Барвиха — это символ престижа… Честно говоря, я не хотел сюда именно из-за того, что мы в таком случае становились соседями.

— Капитан, я приглашаю вас в гости, причем прямо сейчас.

— Может быть в другой раз? Уже поздно, да и вы выпили. Зачем нам эти пьяные разговоры? В конце концов, мы же вместе работаем, завтра нам обоим будет неудобно.

— Перестаньте, Капитан. Для меня это не доза. Да и потом, сколько бы я не выпил, контроля над собой я не теряю, вы же сами это говорили.

— Мы только сегодня переехали, Клава одна дома…

— Ваша супруга здесь? Сейчас мы зайдем в ваш коттедж, заберем Клаву, и вы переночуете у меня. Как говорит мой друг Саранча, «во-первых, мы теперь соседи и будем дружить семьями». Я хочу познакомить вашу Клаву с моей Тамарой. А во-вторых, в вашем доме пока наверняка неуютно.

— Но…

— Не принимаю никаких возражений, где ваш коттедж?

— Да мы возле него.

— Ого, да мы действительно соседи.

— Тамара, накрывай на стол! У нас гости.

— Девочка, а где твоя мама?

— Клава, это не девочка, это моя супруга Тамара. А мама ее черт его знает где, в Афганистане где-то.

— О, Господи!

— Что «Господи»? Я трезв как стеклышко. А где эта шпионка Золушка? Золушка, ты что с волком сделала, живодерка?

— Пожилой следователь, а нажрался как свинья.

— А ты не осуждай, а неси закусь.

— Клава, вот вы наверно думаете, что я вашего мужу осуждаю. Да ни в жисть! Капитан мой заместитель, а как я на повышение уйду, или на заслуженный отдых, буду его рекомендовать на свое место. Честное пионерское, вот тебе крест! Он, конечно, молод еще, горяч. В тюрьму меня хотел, опять же, посадить, но это не главное. Главное — он службу правильно понимает, с преступными структурами сотрудничает, но интересы службы блюдет! Беспредел на корню пресекает! А то, что он с Олигархом, а я с Саранчой — так это случайность, могло быть и наоборот.

— Наоборот быть не могло.

— Почему не могло? Объяснитесь, Капитан. Только не думайте, что я пьяный. Меня чуточку пошатывает, но соображаю я ясно, вы же знаете.

— Это вам, пожилому следователю, абсолютно все равно, с какой преступной группировкой иметь дело, а мне нет. С Олигархом я сотрудничать могу, а с Саранчой нет.

— Это почему же? Клава, не стесняетесь, располагайтесь. Сегодня вы ночуете здесь, а на завтра вы приглашаете меня в гости, дом покажете. Так почему же, Капитан, вы в принципе не готовы сотрудничать с Саранчой? Или вы считаете, Капитан, что Олигарх меньшая мразь, чем Саранча?

— Я не перехожу на личности, я говорю о принципе. Организованная преступная группировка Олигарха — это русская группировка. А Саранча — это лидер этнической, не русской группировки. Он неизбежно становится лидером общины, в данном случае выходцев из Узбекистана, и неизбежно будет заниматься как увеличением количества узбеков в городе, так и увеличением влияния этой общины на все сферы жизни Скова. И то, и другое в ущерб русским. И потому с Саранчой я не буду сотрудничать в любых обстоятельствах. Даже если мое положение станет безвыходным — я просто уволюсь из органов. Проживу как-нибудь.