Чтение онлайн

Миттерик уже один раз попытался захватить мост, неудачно: отважное, но безрассудное усилие Десятого пехотного полка, который под залихватский свист и улюлюканье без всякого сопротивления перешел на ту сторону. А там при попытке выровнять строй их встретил град стрел, и северяне с душераздирающим воем ринулись на них из скрытых среди ячменя окопов. Тот, кто ими командовал, свое дело знал хорошо. Солдаты Союза дрались храбро, но были с трех сторон окружены и оттеснены назад к реке: одни беспомощно барахтались в воде, другие устроили дикую суматоху на мосту, где смешались с теми, кто все так же бездумно пер через реку. Тогда из осоки на южном берегу выступил длиннющий ряд арбалетчиков Миттерика и стал проворно давать залп за залпом. Северяне толпой отступили обратно к окопам, оставив груды мертвых тел в вытоптанном поле со своей стороны моста. Десятый же понес такой урон, что воспользоваться прорывом не сумел, и вот теперь лучники обменивались почем зря через воду стрелами, а Миттерик со своими офицерами колдовал над следующим натиском. Ну и, легко догадаться, над новой партией гробов.

Горст стоял, глядя на зыбкие облачка гнуса, вьющиеся вдоль берега. Под ними плавали трупы. Отвага. Уносимая течением. Честь. Лицом вверх и лицом вниз. Преданность солдат. Один размокший герой Союза сонно заплыл в осоку и колыхался там на боку. К нему подплыл северянин, нежно в него ткнулся и в неуклюжем объятии повлек его от берега, заодно с куском грязно-желтой болотистой пены. «Молодая любовь. Может, кто-то после смерти обнимет и меня. Тем более что при жизни я этим обделен». У Горста вырвался несуразный смешок.

– Полковник Горст? Ай да встреча!

По берегу, с посохом в одной руке и чашкой чая в другой, шагал первый из магов. Он степенно оглядел реку с ее плавучим грузом и протяжно, с удовлетворением вздохнул.

– Что ж, нельзя сказать, что они не постарались. Успех всегда хорошо, но есть что-то величавое в масштабных неудачах, разве нет?

«Что именно? Покажите, хочу рассмотреть».

– Лорд Байяз.

Кудрявый слуга мага раскинул складной стульчик и, смахнув с парусинового сиденья воображаемую пылинку, с поклоном поставил. Байяз без церемоний кинул на влажную траву посох и сел, блаженно прикрыв глаза и с улыбкой повернув лицо к набирающему силу солнцу.

– Чудесная штука война. Если, разумеется, ведется с умом и по верным причинам. Отделяет зерна от плевел. Прочищает.

Он громко хрустнул пальцами.

– Без них цивилизации обречены: они дрябнут и в конечном счете дряхлеют. Становятся рыхлыми, подобно человеку, который питается одними пирожными.

Потянувшись, он игриво хватанул Горста за руку и тут же отдернул пальцы, притворно подув на них.

– Ого! Вы-то, я вижу, питаетесь отнюдь не одними пирожными?

– Отнюдь.

В разговоре с Горстом, как и со всеми, Байяз слушал преимущественно себя.

– От одних лишь упрашиваний вещи не меняются. Для этого их приходится хорошенько встряхивать. Тот, кто говорит, что война испокон ничего не меняла, тот… он просто недостаточно воевал, верно? Наконец-то небо расчищается. А то этот чертов дождь на нет сводит мой опыт.

Опыт проводился с непонятным сооружением из трех гигантских труб серо-черного металла, уложенных на громадные деревянные станины. Каждая труба с одного конца была заделана, а другой, открытый, указывал куда-то за реку, примерно в направлении Героев. Все три трубы были с небывалым тщанием установлены на земляном бугре, примерно в сотне шагов от палатки Горста. Неумолчный шум людей, лошадей и всевозможных работ не давал бы ему заснуть, если бы он ночами не лежал, по обыкновению, без сна. Перед глазами стоял дым Дома утех Кардотти, где он отчаянно искал короля. Маска в полумраке лестницы. Закрытый совет в момент лишения Горста должности, с неизменно уходящей при этом из-под ног землей. Объятия Финри, в горячечном пылу неутолимого желания. Опиумный дым першит в горле, а он все плутает по извилистым коридорам Дома Кардотти, где…

– Прискорбно, не правда ли? – вклинился голос Байяза.

На мгновенье Горсту показалось, что маг прочел его мысли.

«Ну а как же, черт возьми…»

– Прошу прощения?

Байяз царственно раскинул руки, охватывая картину людского копошения вокруг труб.

– Такие деяния человека, а все равно он во власти переменчивой небесной стихии. Уж о войне и говорить нечего. – Он еще хлебнул из чашки, брезгливо поморщился и выплеснул остатки на траву. – Когда человека можно убивать в любое время суток, зимой и летом, при любой погоде, то получается, только в этом и проявляется наша цивилизованность?

Он усмехнулся сам себе.

Перед магом в почтительном поклоне согнулись два пожилых адепта из университета Адуи, все равно что пара священнослужителей на персональной аудиенции у Бога. Один, по имени Денка, был призрачно-бледен и дрожал. Другой, Сауризин, то и дело отирал блестящий от пота лоб, в морщинах тут же вызревали новые росинки.

– Лорд Байяз, – кланяясь, он пытался одновременно улыбаться, но не получалось ни то ни другое, – я полагаю, погода улучшилась настолько, что можно приступать к испытанию устройств.

– Наконец-то, – стегнул его взглядом маг. – Так чего вы дожидаетесь, проводов зимы?

Адепты пошли обратно к бугру, при этом Сауризин сердито ворчал на коллегу. Далее последовали дебаты на повышенных тонах с целой дюжиной распорядителей в фартуках. Разгоряченный спор – с размахиванием руками, тыканьем в небо и привлечением каких-то медных инструментов, – велся насчет ближней трубы. Наконец один распорядитель жестом фокусника извлек откуда-то длинный факел, просмоленный конец которого лизали языки огня. Адепты с подручными заспешили прочь, ныряя за короба и бочонки, закрывая ладонями уши. Факельщик подошел к станине с рвением не большим, чем приговоренный к эшафоту, и горящий конец факела на вытянутой руке поднес к трубе. В кудрявом завитке дыма взлетели искры, послышался негромкий хлопок и шипение.

Горст нахмурился:

– Это что…

От ударившего по ушам грохота он пригнулся, схватился за голову. Ничего подобного он не слышал с той самой поры, как гурки во время осады Адуи что-то такое проделали с подкопом, отчего сто шагов стены обратилось в обломки. Ошарашенно выглядывали из-за щитов гвардейцы. Забыв про отдых, таращилась от костров изможденная обслуга. Несколько человек пытались удержать обезумевших лошадей, но две вырвали из земли кол коновязи и помчались, волоча его за собой. Горст медленно, с опаской распрямился. Над трубой курился дым, а вокруг хлопотали распорядители. Денка с Сауризином ожесточенно о чем-то спорили. Какое именно действие, помимо шума, должно было произвести устройство, оставалось загадкой.

– Ну что, – Байяз сунул в ухо палец и потряс, – по крайней мере, громкости им хоть отбавляй.

Над долиной расходилось эхо от громового раската, даром что небо, наоборот, расчищалось.

– Слышал? – спросил Треснутая Нога.

Зоб пожал плечами. Небо по-прежнему укрывали облака, хотя в их толще уже проглядывали синеватые прорехи.

– Может, снова дождь собирается.

Доу занимали другие мысли.

– Как там у нас дела на Старом мосту?

– Они со светом набросились, но Скейл их удержал, – сообщил Треснутая Нога. – Обратил вспять.