Чтение онлайн

– Кальдер? Откуда ты здесь взялся?

Кернден Зобатый, а рядом с ним какой-то незнакомый глазастый паренек; тут же Весельчак Йон Камбер и Чудесница. Кальдер, не останавливаясь, прошел мимо, едва не задев по пути Кейрма Железноголового, который созерцал огонь, сунув большие пальцы за пояс.

Тенвейз сидел на бревне по ту сторону костра. При виде Кальдера его жутковатая шелудивая харя не замедлила расплыться в улыбке.

– О-о, никак, красавчик Кальдер к нам пожаловал! Молодчинка, братика своего сегодня защитил, выручил, ничего не…

Он напрягся, смещая вес, чтобы встать, но Кальдер хрястнул ему кулаком по носу. Тенвейз квакнул и, брыкаясь, завалился навзничь, а Кальдер оседлал его и с невнятным ором молотил без разбору обоими кулаками – бездумно, по голове, по бокам, по отбивающимся рукам. Сумел и еще раз припечатать по облезлому носу, прежде чем кто-то схватил принца за локоть и поволок в сторону.

– Эй, эй! Кальдер, а ну хорош!

Кажется, голос Зобатого. Кальдер, якобы силясь рвануться обратно, дал себя оттащить. При этом он угрожающе вопил, как будто помышлял единственно о мордобое, хотя в душе испытывал неимоверное облегчение оттого, что драку пресекло стороннее вмешательство, поскольку мыслей, что делать дальше, у него не было, а одна рука ощутимо раздулась.

Тенвейз поднялся. Обливаясь кровью из ноздрей и рыча ругательства, он шлепком отбил участливую руку кого-то из своих; с мягким металлическим шелестом, что звучит подчас так громко, вынул меч, блеснувший в свете костра. Повисла тишина, нарушали которую лишь потрескивание сучьев и сопение сгрудившихся вокруг любопытных. На зрелище заинтересованно уставился Железноголовый и, скрестив на груди руки, не спеша посторонился на шаг-другой.

– Ах ты козлик драный, – зловеще пропел Тенвейз.

И перешагнул через бревно, на котором сидел. Зобатый отпихнул Кальдера за спину и тоже выхватил меч. Возле шелудивого вождя возникли двое его названных, здоровяк-бородач и какой-то сухощавый с кошачьи-ленивыми глазами, оба с мечами наготове – такие обычно их далеко не прячут.

Рядом с Кальдером встал Бледноснег, тоже с вынутым клинком. С другой стороны стоял Ганзул Белоглазый, не успевший отдышаться после восхождения, но успевший вынуть меч. Из воинства Тенвейза повыскакивали еще несколько; им навстречу поднялся Весельчак Йон с топором и мечом, выражение лица у него было настолько приветливым, что хоть улепетывай.

Только сейчас Кальдер понял, что дело зашло несколько дальше, чем он рассчитывал. Хотя и расчетов-то никаких не было. И вообще некрасиво держать меч в ножнах, когда у всех мечи вынуты, а кашу заварил ты сам. Поэтому принц тоже извлек клинок, ухмыляясь Тенвейзу в окровавленное лицо.

Он чувствовал величие, когда отец у него на глазах надевал цепь и усаживался на трон Скарлинга, а три сотни названных стояли перед первым королем Севера, преклонив колено. Благоговение он чувствовал, когда положил ладонь на живот жены и впервые ощутил, как бьет ножкой его ребенок. Но даже это не шло в сравнение с той свирепой гордостью, которая охватила его, когда под костяшками пальцев хрустнула носовая кость Бродда Тенвейза. Нет, подвернись ему такое удовольствие еще раз, он бы ни за что не стал отказываться.

– А ч-черт!

Дрофд вскочил, роняя угли прямо на плащ Бека, отчего тот ахнул и стал стряхивать их рукой.

Где-то там разгоралась буча: топотал народ, шипел металл, в темноте взрыкивали и переругивались. Что-то вроде драки, причем Бек понятия не имел, кто ее начал, зачем, и на какой стороне быть ему. Но дюжина Зобатого уже сбивалась в круг, поэтому он просто последовал за всеми, вынул отцовский меч и встал плечом к плечу с остальными – Чудесница слева с кривым ножом, Дрофд справа с топориком в кулаке. Не так уж и сложно, в общей-то куче. Куда сложнее было бы наоборот, не присоединиться.

Бродд Тенвейз кое с кем из своих стоял напротив по ту сторону встрепанного ветром костра, с залитым кровью лицом и, кажется, со сломанным носом. Наверно, это Кальдер его гвазданул – вон как протопал тогда мимо, а теперь стоит с мечом рядом с Зобатым и дерзко так улыбается. Хотя сейчас важно не кто кому, а что будет дальше – у всех это аршинными буквами на лицах написано.

– А ну усмири их, – сказал Зобатый.

Медленно, но с таким железом в голосе, что видно: не уступит. И железо это словно проникло в самые кости Бека, заставило почувствовать, что и он ни от чего не отступит. Ни перед чем.

Хотя Тенвейз тоже особо не пятился.

– Это ты своих, на хрен, усмири.

И плюнул кровью в огонь.

Глаза Бека отыскали на той стороне парня, на год-другой постарше, с желтыми волосами и шрамом на щеке. Оба чуть повернулись, пытливо приглядываясь друг к другу, подбирая подходящую пару, как на сельских танцульках. Только этот танец грозил пролитием крови, и немалой.

– Я сказал, разойтись, – рявкнул Зобатый голосом еще более железным.

Вся дюжина подалась вперед, побрякивая сталью.

Тенвейз обнажил пеньки гнилых зубов.

– А вот ты меня, падаль, заставь.

– Чую, придется.

Из темноты показался человек в балахоне, из-под капюшона виднелась лишь скула. Непринужденной походкой гуляющего он прохрустел башмаками возле самого костра, подняв летучий сноп искр. Человек высоченный, худющий, будто высеченный из дерева. На ходу он жевал куриную ножку, держа ее в лоснящейся жиром руке, а другой рукой придерживал меч, да такой, каких Бек отродясь не видывал: лезвие от пола, пожалуй, аж до плеча; ножны исцарапаны, что тот башмак у нищего, зато рукоять блестит-переливается, как самоцветы. Вот человек с хлюпаньем доглодал косточку и кончиком длиннющего меча со звоном провел по вытянутым клинкам тенвейзовой братии.

– Это вы что, драться без меня навострились? Вот те на. Или вы забыли, как мне нравится рубить людишек на куски? Понимаю, не гоже, но человек должен заниматься тем, что у него получается лучше всего. Так что как насчет, – он вставил кость между большим и указательным пальцами и ловко звякнул по нагруднику Тенвейза, – ты меня таранишь, как баран, а я наполняю могилки?

Тенвейз облизнул кровоточащую губу.

– Драться, Жужело, я думал не с тобой.

Ах, вон оно что. Ну тогда понятно. Песен о Жужеле из Блая Бек слышал предостаточно; сам, помнится, напевал то одну, то другую за рубкой дров. Про Жужело Щелкуна. О том, как ему с неба упал Меч Мечей. Как он убил пятерых своих братьев. Как бесконечной зимой на самом дальнем Севере охотился за волком Шимбулом, шел на бесчисленных шанков всего с двумя ребятами и одной женщиной за компанию, одолел в поединке умов чародея Дарума-ап-Йогта и привязал его к скале на пищу орлам. И как он достойно героя выполнял все задания в долинах и так пришел на юг искать судьбу на поле брани. Песни, от которых разом и жарче, и студеней становилась кровь. Самое, можно сказать, звучное нынче имя на всем Севере, и на тебе, вот он стоит перед Беком, можно даже дотронуться. Хотя нет, лучше не надо.