Чтение онлайн

А вот в общинах разговоры пошли другие — слухи, кажется, летели впереди маленького отряда и обрастала гипертрофированными подробностями, смешиваясь с известиями о бое с полицейскими и прочими деяниями касика. Вася прямо обомлел, когда ему под большим секретом поведали, что “великий Тупак Амару велел вооружаться и казнить всех полицейских через отсечение головы”.

[i] Т. е. латинской буквы Н — Манилой в переговорах Че именовалась Гавана (Habana)

[ii] Привет от твоего верного стража Василия

“Назад, придурки! Сунетесь — перестреляем!” — лейтенант сорвал записку с перегородившего дорогу дерева и раздраженно плюнул на землю.

— Торрелио!

— Да, сеньор лейтенант!

— Бери Марио и дуйте вперед, в дозор. Остальные в две цепочки по сторонам.

Торрелио мрачно скинул винтовку с плеча, развернулся, выискивая взглядом напарника, махнул ему рукой и пробормотал себе под нос:

— Вечно он нас посылает, словно больше некого…

— Торрелио, ты чем-то недоволен? Бегом!

Два солдата перелезли упавшую лесину и двинулись вперед. Записка произвела на них, да и на всех остальных волшебное действие — если раньше они шли плотной колонной и боле-менее беспечно, не ожидая подвоха, то сейчас тревожно вглядывались в подступающие ближе склоны, откуда в любой момент могли появится “черные гиганты”.

Раньше-то они только ржали над этими козлами из седьмой дивизии, которых разнесли в пух и прах охранники нарколаборатории — так, во всяком случае, им сообщили офицеры, и когда пришел приказ выдвинутся в горы, наперебой хвастались, как они скрутят всех в бараний рог и прославят и без того славную восьмую дивизию.

А вот сейчас стало стремно и смешки насчет того, что седьмую набирали на Альтиплано и потому она почти вся состояла из индейцев, которые не рвались воевать со своими, сменились завистью к тем же кечуа, для которых горы были родным домом. Восьмая дивизия этим похвастаться не могла — равнины вокруг Санта-Круса заселяли все больше креолы, с небольшими вкраплениями индейцев гуарани.

Взвод не успел отойти от завала и пятидесяти метров, как слева, на противоположном склоне лощины засверкали огоньки и пулеметная очередь стегнула по колонне от головы до хвоста.

Как он оказался в этой яме — Торрелио и сам не объяснил бы, но свалился прямо на голову лейтенанту, упавшему туда же долей секунды ранее.

Над головами снова прошелестели пули.

— Немец, МГ-34, — определил по звуку лейтенант и, дождавшись паузы в стрельбе, ткунл соседа: — Давай, погляди, что там.

Но Торрелио вцепился в винтовку и мелко замотал головой.

— Тьфу, babosa… Марио!

— Да, teniente![i] — отозвалось из кустов чуть дальше.

— Ты видишь, что на дороге?

— Пять… шесть… семь убитых!

Вася ругнулся и остро пожалел, что Пумасинку так бестолково погиб — сейчас бы очень пригодилась его меткость. Пуля цвиркнула совсем близко от офицера или сержанта, издалека не разглядеть, но чуть-чуть не считается, и назначенный трупом ловко сиганул с дороги, а через несколько секунд принялся лаять команды. Все, теперь они упрутся и взять их не выйдет. Вон, уже палят примерно в нужную сторону, хоть и нестройно.

— Уходим!

Римак причесал дорогу очередью и шустро для такого крупного тела перетек на новую позицию, пока остальной десяток снимался с лежек и отходил в тыл. Еще два раза проговорил косторез и пулеметчик догнал колонну как раз когда Вася закончил привязывать тонкий стебель, тянувшийся поперек тропы, к чеке гранаты.

После первого боя с богатыми трофеями армия усилила натиск, но бестолково, как растопыренными пальцами — роты и взвода лезли в горы, стараясь непонятно зачем добраться до каждой из мелких деревушек, порой из десятка дворов. И в каждой их встречали жалобами на наркоторговцев и просили дать оружие для самообороны. Вася же разделил всех обученных бойцов-тупамарос[ii] на три, по числу пулеметов, группы из десяти-двенадцати человек и шарился с ними по по горам, щипая армейские силы.

Трофеев с каждым разом набирали все меньше — солдаты понемногу начинали сторожиться и действовать мало-мальски толково, а влезать в затяжные бои Вася категорически запретил. Противника много? Пальнули, свалили трех-четырых человек, отошли. Мало-помалу майоры и полковники пришли к мысли, что овчинка выделки на стоит, в горах ничего интересного нет, а людей не напасешься. Впрочем, были потери и у партизан, небоевые, нелепые — один подорвался при установке собственной растяжки и еще одного не успели дотащить после укуса микруруса[iii], офигительно красивой змеи в черно-желто-красную полоску. Так-то они предпочитают сидеть тихо, но вот бедолаге не повезло наступить прямо на рептилию. Сделав выводы, Вася ввел еще один курс в программу обучения — выживание на плоскогорье и во влажных лесах, вести его припахал одного из дедовых учеников. Заодно пусть расскажет про полезные травки, съедобные растения и методы вежливого расхождения с пумами и ягуарами. И сделал себе зарубочку — пора добывать нормальную обувь, в сандалиях и темп передвижения ниже и вот, риск укуса.

Тренировочный лагерь раскидали на четыре соседних распадка, держать всех вместе Вася посчитал опасным после пролета над “свободной зоной” армейского самолета. Поршневая тарахтелка появилась еще два раза, но безрезультатно — мелкую группу поди найди, а индейские общины никуда не прячутся. Но Вася где-то читал, что отряд Че был выслежен в том числе и с помощью тепловизора на самолете. Дядя Миша тогда хмыкнул и сказал, что в середине шестидесятых тепловизоры были сильно экспериментальные, хорошо если могли отличить пожар от спички, но чем черт не шутит и вторая зарубочка легла рядом с первой.

Разведчики-калавайя за прошедшие недели составили нечто вроде схемы общин — кто, где, что рядом, школы, участки и даже возможные нарколаборатории. В ходе беготни со стрельбой заодно и проверили, две оказались действующими и Вася решил их вычистить. На ликвидацию касик от безысходности отправил Хуана — командиров не хватало, а допускать аргентинца до стычек с армией чревато, неизвестно, что он выкинет.

Но Хуан выкинул и тут — вынес обе, дав удрать по одному-два человека, только для того, чтобы рассказать, что нападавшие были в полицейской форме. А потом мало того, что сжег лаборатории, еще и после второй, вопреки данным приказам, спустился вниз и помножил на ноль полицейский пост. Единственное, что его оправдывало — притащил с собой и бросил вокруг разгромленного поста тела убитых охранников.

Радиостанции и так все больше говорили о том, что “черные гиганты” — охрана наркоторговцев, а тут эта тема стала чуть ли не основной. И армия, посчитав, что ей в чужом пиру похмелье ни к чему, потихоньку притормозила, а потом и свернула операции. Зачем получать болезненные щелчки по носу, если полиция сама лезет на рожон? Вот были бы в горах какие коммунистические партизаны, тогда да, отечество в опасности и все такое.

А так — сгрузили в десяток общин оружейный неликвид и строго-настрого наказали всем малакку организовать самооборону, обходить дозором окрестности своих айлью и немедленно сообщать, если что. Так что к октябрю, к предполагаемому времени появления Че в Боливии, Вася малость выдохнул — времени грустить и печалится не было совсем, несмотря на ностальгическое “Говорит Москва!” из приемника.