Чтение онлайн

— Здравствуй… я даже не знаю, как тебя зовут.

— Друзья называют меня Тупак Амару Третий. Вы можете звать просто Уасья. У вас что-то случилось? Вы расстроены…

Исабель вздохнула, оставила шаль:

— Вот, пыталась выбить учебники для школы…

— Не получилось?

— “У нас очень маленький бюджет, приходится распределять его на все школы округа. До вас очередь дойдет не скоро” — смешно прогундела Исабель, пародируя начальника. — Мой начальник из департамента приезжал.

— То есть он гонял машину из Санта-Круса, просто чтобы отказать?

— Семья, — лаконично объяснила Исабель. — Другой учительнице он бы даже звонить не стал.

— А, он знает ваших родителей?

— Нет, он из другого круга. Но он знает, кто они. Так что это просто демонстрация вежливости.

— А я смотрю, неплохо живет ваш начальник.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну как же, дорогая машина, да еще сколько бензина сжег для демонстрации.

Исабель бросила быстрый взгляд на Васю и снова взялась было за шаль и уже поднесла краешек ко рту, но одернула себя и объяснила:

— Я обещала написать письмо в министерство. Он пытался отговорить. Ну и как ты можешь догадаться, не отговорил, я обязательно напишу.

Она отошла к стене, откинула прядь черных волос и села на скамейку у двери в класс. Вася присел на другой край:

— Мне кажется, это не имеет смысла. Вот скажите, у начальника округа жалованье большое?

Брови Исабель сошлись к переносица, она подумала и повернулась к Васе:

— Нет, не очень. Почему ты спрашиваешь?

— Он купил недешевую машину и легко тратит бензин. Люди, живущие на небольшое жалование, так не поступают.

Исабель вспыхнула:

— Знаешь что! Не твое дело считать чужие деньги!

“Ну да, классовая и корпоративная солидарность” — всплыло в голове у Васи. И еще подумалось, что вот сидит красивая девушка, с которой он бы легко закрутил в Москве, но здесь и сейчас — без шансов. Просто потому, что она из богатой семьи, а он — индеец.

— Как скажете, сеньорита. Но при случае подумайте над этим, — Вася слегка поклонился. — У меня есть одна вещь, я хочу ее вам показать и спросить совета. И можно я заберу книгу и флейту? Я собираюсь к падре Луису, надо вернуть.

Исабель замялась, но потом подняла глаза:

— Они у меня дома. Пойдем, я только запру школу.

Идти было недалеко. Комапара городок маленький, а разговор про школы, парты и учебники получился долгий и они кружили по пыльным улочкам, споря о том, помогут ли новые книги, даже если их получить из округа. И даже если их купить на свои, что вполне могла позволить себе дочь семьи Кордоба. Вовсе не из-за левых убеждений, да и откуда им взяться, а просто потому, что был на шестьдесят лет “старше”, Вася убеждал учительницу, что стратегия малых дел это, конечно, хорошо и неплохо успокаивает совесть, но менять надо не мебель. Менять надо всю систему, а это невозможно без перестройки всей социальной структуры, на страже которой стоит армия, полиция, богатые классы… И что первым шагом должно стать полноправие индейцев. Исабель поначалу возражала, но Уасья был в ударе и весьма убедителен, опять же не из-за собственных воззрений, а просто потому, что получил шанс показать красивой девушке, какой он умный.

В качестве примера он привел недавние события на руднике Йайагуа и прокололся.

— Ты там был? — верно определила Исабель.

— Почему вы так думаете, сеньорита?

Но соскочить с неудобной темы не удалось и Вася проклял себя за длинный язык — еще бы, в газетах и по радио наверняка произошедшее замалчивали, ну, или ограничились кратенькой заметочкой в стиле “доблестная боливийская армия подавила выступление коммунистических смутьянов”. Пришлось рассказывать, опуская опасные подробности, но вряд ли это помогло, слишком пристально смотрела на него Исабель, слишком страшная штука — женское чутье.

— Подожди здесь, я сейчас вынесу книгу.

Домик, в котором она жила, выглядел куда приличнее, чем школа — исправная черепичная крыша, свежая побелка и даже электрические провода от ближайшего столба. Вася огляделся — и все соседние дома на улице выглядели получше, чем по городу в среднем.

Минут через пять учительница вынесла книгу и сампонью:

— Вот. И знаешь что, тебе обязательно надо учится. У тебя удивительные для индейца знания и взгляды. Хочешь, я напишу письмо в Ла-Пас, директору колледжа? Он мой троюродный дядя…

— Нет уж. Не хочу быть обезьянкой в цирке — смотрите, ученый индеец! Но все равно, спасибо за помощь, — спохватился Вася, увидев, как закусила губу Исабель.

И поспешил достать из сумки золотой самолетик:

— Вот, вы не знаете, кому…

Но девушка не дала ему договорить и прямо выхватила золотую птичку из рук:

— Какая прелесть! Боже мой! Где ты это взял?

— У деда. Он просил продать. Вы не знаете, кто бы мог дать хорошую цену?

— Господи, да любой ювелир! — она крутила брошку в пальцах и любовалась ею. — Сразу же видно, что это старинная работа, сейчас таких не делают…

— Любой ювелир? У индейца? Только по цене лома, — саркастически заметил Вася. — Именно потому, что это старинная работа и ее можно перепродать во много раз дороже.

Самолетик пускал золотые блики, Исабель счастливо улыбалась, а бывший студент излагал легенду — нет, не индейскую, а недавно придуманную, о заболевшем члене общины, которого знахари-калавайя не смогли его вылечить и что теперь очень нужны деньги на врача-хирурга…

Учительница почти не слушала, зачарованная тонкой красотой, но при упоминании хирурга встрепенулась.

— Я знаю, кто вам может помочь. Игнасио Дуке, кузен мамы и друг юности моего отца, живет в Кочабамбе…

При словах “друг отца” Вася скривился — очередной богатенький гачупин, индейца он даже не пустит на порог своей клиники или кабинета. Увидев это, девушка поспешила объяснить:

— Они давным-давно не общаются, с тех пор, когда дядя Игнасио уехал воевать в Испанию. Он левый, анархист или социалист, не знаю точно. И он хороший врач. Давай, я запишу тебе адрес. А с брошкой я так сразу не отвечу, надо подумать и поискать. Ты можешь оставить ее у меня?