Чтение онлайн

Перебрав всех по очереди, Жаккетта решила, что греки были правы. Мужчины настолько разные, что и чувства к ним тоже. И все они спокойно уживаются в одном сердце, ничуть друг другу не мешая.

Потому что мессир Марчелло никаким боком не соперник шейху, Франсуа тоже сам по себе, только рыжий все норовит потеснить остальных и занять в сердце самый большой угол, но кто он такой, этот рыжий? Пусть не воображает! И вообще, ребенку ясно, что с рыжими надо держать ухо востро!

Зациклившись на рыжем, Жаккетта решила, что думать хватит, и пошла в каюту.

У дверей ее поймал генуэзец. Он сунул Жаккетте в руку монету и сказал:

– Я буду тебе очень признателен, милая, если твоя госпожа получше разглядит мои достоинства и проникнется ко мне большим расположением. А я в долгу не останусь.

Жаккетта молча вошла в каюту. Ей мало улыбалась роль сводни, расписывающей перед госпожой Жанной неизвестные достоинства нахального купца. Не зная, что делать, она кинула монету на крохотный столик и завалилась спать.

Жанна проснулась первой и обнаружила новую денежную единицу в каюте.

– Это откуда? – разбудила она Жаккетту.

– А-а, это! – сказала Жаккетта, зевая во весь рот. – Это господин дал, с которым вы на палубе болтали.

– За что? – удивилась Жанна.

– За что, чтобы вы прониклись к нему большим расположением, – честно объяснила Жаккетта, не придумав со сна, что бы соврать.

– Он дал мне эту мелочь, чтобы я прониклась к нему расположением? – не поверила ушам Жанна.

– Да почему вам? – возмутилась Жаккетта. – Мне дал, чтобы я открыла вам глаза на его достоинства.

– Ну и какие же у него достоинства? – спросила Жанна, поигрывая монеткой.

– Скупой, видно, раз вы ее мелочью обозвали, – решила Жаккетта.

– Нашла достоинство! – обиделась Жанна. – Это для меня мелочь, для тебя в самый раз.

– Да не вижу я в нем никаких достоинств! – взмолилась Жаккетта.

Ей так хотелось досмотреть сон, из которого госпожа вытащила ее на самом интересном месте.

– Да, сильна ты убеждать! – хмыкнула Жанна. – А этот гусь хорош! Уже и камеристку подкупает! Я верну ему монету.

– Но он же мне дал! – вдруг захотела разбогатеть Жаккетта.

– А ты ее не заработала! – заявила Жанна. – Никаких достоинств в нем не разглядела. Значит, надо вернуть.

– А это вперед, не за работу, а за знакомство! – пробурчала Жаккетта. – Вдруг я потом разгляжу.

– Ладно, оставь себе. Сделаем вид, что я этого не знаю! – решила Жанна. – А ты, если он будет про меня спрашивать, ври с три короба.

– А про что? – удивилась Жаккетта.

– Про то, что я очень любвеобильна. Жаккетта согласно кивнула и опять заснула.

А Жанна вспомнила про заброшенное рукоделие, достала из мешка свое вышивание и отправилась на палубу демонстративно рукодельничать.

Усевшись в кресло так, чтобы не видеть берегов Кипра, который галера огибала, выходя на курс к Родосу, Жанна продолжила вышивать лик Богоматери, сделав вид, что всецело увлечена этим занятием.

Она не успела вышить даже пряди волос Девы, как генуэзец опять появился рядом с ее креслом.

Сохраняя невозмутимое выражение лица, Жанна в душе расхохоталась.

– Какой прекрасный лик! – сообщил генуэзец, почтительно рассмотрев творение Жанниных рук.

– Это Пресвятая Дева! – серьезно пояснила Жанна. – Я поклялась сделать и принести ее изображение в дар храму святой Марии у нас в Монпеза в благодарность за спасение.

– Гляжу на вас и не могу представить прекрасную даму среди мусульман!

– О, это было так ужасно! – Жанна смахнула несуществующую слезу и принялась живописать свое пребывание на Востоке. – Когда пираты продали нас, меня за бешеные деньги купил очень влиятельный шейх. Он запер меня в своем дворце, а их у него несколько, и каждый день приходил с требованием отдаться ему. Он завалил меня подарками, варварскими, но безумно дорогими. И даже подарил белого верблюда! Но я сказала ему…

Жанна аккуратно отложила шитье, стиснула ладони и подняла очи к небу.

– Я сказала: «Шейх! Вы можете сделать со мной что угодно! Вы можете взять мое тело силой, вы можете отдать меня на растерзание вашим собакам-людоедам, но мою любовь вы не получите!»

Жанна разжала ладони, вернула глаза в прежнее положение и взяла полотно.

– Шейх, как всякий дикарь, бесновался, словно дьявол. Каждый раз я думала, что не доживу до утра. Сколько подушек и ковров он изрубил своей саблей в моих покоях – просто ужас! Но я решила твердо – умру, а не сдамся!

Жанна сделала значительную паузу, поменяла нитку в игле и снова принялась врать напропалую, перемежая ложь крупицами правды.

– Но самое страшное было не это. У шейха имелся целый гарем жен, где заправляла его любимая жена, толстая, как стельная корова. Она взревновала шейха ко мне страшной ревностью и решила убить меня, чтобы вернуть любовь господина.

– И ей это удалось? – воскликнул в волнении генуэзец.

Жанна смерила его удивленно-холодным взглядом:

– Как видите, нет. Если бы ей это удалось, я бы с вами сейчас не беседовала. Но она напитала ядом халву. Я, к счастью, съела небольшой кусочек, поэтому меня спасли. А шейх затравил свою бывшую любимицу собаками. Но долгое время я была на грани жизни и смерти. Вот тогда-то я и начала вышивать этот образ. А потом случилось ужасное… Враг шейха с войском напал на его дворец, убил шейха, а меня с камеристкой похитил и увез к себе. Мы бежали. Нас ловили и чуть было не поймали. Но тут нам встретился пират, ну прямо Абдул Маумен. [18]

Мой отец в свое время спас ему жизнь, и он узнал меня. Мы покинули Триполи на его корабле, но люди, убившие шейха, преследовали нас. Они догнали наш корабль, и было жуткое сражение. Но пират сумел спасти нас и увез на небольшой лодке. На ней мы попали на Кипр, и тут пират нас покинул, а я пытаюсь найти защиту у ордена иоаннитов. Смерть теперь ходит за мной по пятам, мусульмане поклялись убить и меня, и мою камеристку. И что будет дальше, я даже думать боюсь.

– Пока я рядом, вам нечего бояться! – воскликнул генуэзец.