Чтение онлайн

Долго объяснять идею Гортензии не пришлось — она вообще всё ухватывала мгновенно. Эта идея ей очень понравилась. И то, что первым орденом будет награждён сам герцог, горячо поддержала.

— А каким будет ритуал награждения? — поинтересовалась она, продолжая с интересом рассматривать в своих руках увесистую награду.

— Да, как раз, насчёт этого тоже хотелось бы с тобой посоветоваться.

Религия, если не во всём мире, то на этом континенте, занимала примерно такое же место, как и в средневековой Японии. Только была одна существенная разница — боги здесь, похоже, и правда были. Олег это почувствовал на обряде кровного родства с Улей. Но здесь было сведено к минимуму посредничество между богами и людьми.

Жрецы Семи выполняли, скорее роль храмовой обслуги, которые следили за достойным содержанием божьих домов и в жизнь, а тем более, в политические интриги, не лезли. Хотя, как и в средневековой Японии здесь было достаточное количество людей, которые решили посвятить себя служению тому или иному богу из пантеона Семи.

Жили эти люди исключительно на пожертвования, которые им давали. Вот только, давали их разные люди, в том числе, и короли, и размеры этих пожертвований могли быть разными, в том числе, и в виде владения с закреплёнными за ним сервами и крепостными крестьянами. Кстати, именно в одном из таких владений Олег и появился в этом мире.

Воспоминания о непонятной, а потому, настораживающей, магии, которое он почувствовал во время обряда в храме в Нерове, а также воспоминание о значимой роли религиозной жизни его родного мира, во многом, подтолкнули его к постройке большого и красивого храма Семи во Пскове. Такого храма, пожалуй, не было больше нигде. Во всяком случае, никто из его соратников о таком не слышал.

Жреца на должность главы храма Олег пригласил того, неровского, который проводил обряд. Вполне достойный и вменяемый мужик. Похоже, искренне верующий.

Именно его Олег и хотел привлечь к вручению награды. Кто ещё может вручить орден Сфорца самому главному Сфорцу? Только Семеро. Так рассудил Олег. И рассчитывал на помощь Гортензии, что она вместе с жрецом, лучше самого герцога, придумают, как это устроить.

Он и не постеснялся ей об этом сказать.

— Через четыре дня будет традиционный праздник Осени. Надеюсь, вы со жрецом что-нибудь придумаете, — выразил он надежду.

В первые дни каждого сезона в Виноре, да и во многих других странах, проводились праздники. Начинались они, обычно, с казней преступников, затем все шли в храмы с подношениями богам, затем, за счёт владетелей, устраивались всеобщие пиршества, где любой человек, кроме, естественно, рабов, мог получить свою долю вина, сидра и явств. Впрочем, рабы, как правило, тоже в накладе не оставались.

— Что-нибудь придумаем, — после некоторых раздумий произнесла Гортензия. Олег видел, что какие-то мысли у неё уже появились, — Думаю, это надо будет сделать, всё-таки не в самом храме, а перед ним. Чтобы больше народа это могло видеть. Праздник, всё же. Кстати, Олег, может в честь праздника, отменишь…ну, пусть, не отменишь, а отложишь своё решение насчёт замены публичных сожжений виселицей? Ко мне уже многие обращались. Говорят, что в Сфорце самые скучные казни. Ты ведь знаешь, за что этих двух ублюдков казнят? Сам ведь приговор утверждал.

Олега откровенно коробила эта фактическая наркомания, на которую подсело всё местное население. Казни здесь были таким же любимым развлечением, как и в средневековой Европе, или как гладиаторские бои в Древнем Риме.

Он не был ханжой и лицемером и прекрасно осознавал, что землю топчут и такие нелюди, которых надо отправлять на смерть не задумываясь.

Олег, всё же, решил немного смягчить нравы людей, хотя бы в своих владениях. Но теперь понимал, что полторы декады назад, спорол горячку.

Герцог своим указом не только заменил все виды казней одной — повешением, но и саму эту казнь, по мнению всех, включая и своих ближайших соратников, испохабил, приказав не подтягивать казнимого вверх на толстой петле, когда толпа может длительное время наблюдать за его дёрганиями и даже делать ставки на то, сколько он будет «плясать», а вышибать из-под ног казнимого упор, и тогда тот умирает почти мгновенно от перелома шейного позвоночника.

— Праздник же, — со вздохом объяснил он магине, — Я должен буду сам там присутствовать. А я не переношу запах горелой человечины, — Олега по-настоящему передёрнуло от воспоминаний.

— А если мы сначала проведём церемонию твоего награждения и придумаем, как тебе не участвовать в казнях?

— Ну тогда, ладно, — махнул рукой Олег, — Не люблю менять своих решений, но, если вижу…Ладно, будь по-вашему.

Магиня подбадривающе улыбнулась и взяла в руки со столика уменьшенную копию ордена, сделанную из серебра, и без драгоценных камней.

— А это что? — поинтересовалась она.

— Медаль Сфорца. Будет служить наградой для солдат. И чиновников из неблагородного сословия.

Проводив Гортензию, Олег через те же дворцовые двери, в которые входил, через них и вышел, похвалив себя за предусмотрительность при проектировании дворца. Ему уже доложили, что баронесса Ленер караулит его перед выходом из его покоев в сторону главного дворцового коридора, не сумев преодолеть эшелонированную оборону из Нирмы и Клейна.

Он бы не возражал, если бы сегодня она планировала залезть к нему в постель. Но для этого она могла спокойно дождаться его в особняке, а не торчать перед входом в его дворцовые апартаменты. Олег догадывался, что она собирается затащить его на светскую вечеринку и трусливо сбежал, не желая строить из себя сурового, злого и капризного босса. А, по-иному, от подруги не отделаешься.

— Передай полковнику Клейну, что я на пару дней убуду из города, — сказал Олег гвардейскому сержанту, дежурившему у выхода.

Солнце уже начинало припекать, а в лагере королевской армии ещё не было практически никакого движения.

Закончившийся накануне, поздно вечером, очередной штурм, как и все предыдущие, ничего, кроме полусотни убитых и полутора сотен раненных, не принёс.

Стоны покалеченных людей, из палаток полевого лазарета на краю лагеря, к утру стихли — кто-то из них уснул, измученный болью, а кто-то уснул, чтобы больше уже не проснуться.