Чтение онлайн

Поэтому странствующие певцы с жезлом в руке – рапсоды – сшиватели песен, певшие или декламировавшие песни и целые поэмы без музыкального сопровождения честно рассказывали о самих событиях, но при этом добросовестно путались в их хронологической последовательности и не стремились от этой путаницы избавиться… Впоследствии эти великолепные песни становились основой для письменных литературных произведений. Поэтому, поскольку противоречий во времени избежать невозможно, то в дальнейшем не будем на них заострять внимания.

Вернувшись в изобильные Фивы, Геракл поставил пышный алтарь Зевсу, каменного льва – Артемиде, а также два каменных изваяния – Афине Опоясывающей, которая была самой древней Афиной, раздававшей оружие избранным ею воинам. Поскольку в решеньях всегда медлительные боги сразу не наказали Геракла за чрезмерную жестокость по отношению к неприкосновенным посланцам Эргина, благодарные фиванцы воздвигли ему статую, которую назвали Геракл Риноколуст (Обрезыватель Носов).

Слава о блестящей победе над Эргином разнеслась по всей Элладе, вызывая всеобщее восхищение. В войне с Эргиным не обошлось без тяжких жертв – пронзенный в висок стрелой погиб Амфитрион, отважно сражавшийся рядом с Гераклом.

Благодарный Креонт, восхищенный мужеством юноши, решил отдать ему в жены свою старшую дочь Мегару, а вместе с ней обещал вручить и власть над городом, как родному сыну. Мегара родит Алкиду троих сыновей – Теримаха, Креонтиада и Деикоонта, которым Мойра Лахесис выткала страшную Долю. Младшую дочь Креонт отдал замуж за брата Геракла Ификла, у которого в это время уже был сын Иолай от Автомедусы, дочери Алкафоя.

Когда Креонт, приподняв свою, как всегда безвольно наклоненную вбок голову, предложил Алкиду свою дочь в благодарность за проявленную воинскую доблесть, тот несмотря на то, что только, что с нескрываемым вожделением смотрел на красавицу Мегару, не проявил особого восторга, от такого щедрого предложения. Он хмыкнул, не сдержавшись, и пряча бегающие глаза под низко нависшими надбровными дугами, лишь молчаливо выслушал предложение Креонта. При этом, все подумали, что мужественный герой потерял дар речи от такой щедрой, поистине царской награды, ведь вместе с дочерью фиванский скипетродержец отдавал и немалую часть беотийского царства.

Перед тем как заснуть, Алкид с насупленными бровями и выпяченными губами, все время задумчиво поглядывал то на окно, то на дверь. Уже засыпая, он так сам себе говорил:

– Не уйти ли мне рано утром из дворца не женатым, пока все будут сладко спать, как я сделал после пира во дворце царя Феспия? Тот славный длинноносый старик тоже предлагал мне любую из своих 50 красавиц дочерей и, при этом, не требовал свадьбы. Конечно, хоть сам царь был ростом высокий, но Феспии его не большие: не могут они сравниться по могуществу со златообильными Фивами. Но ведь жениться мне не на Фивах мне предлагают. Не хочу ни на ком я жениться.

Глубокой ночью, когда Гипнос, неслышно прилетевший на мягких пушистых крыльях простертых во тьме, сковал могучее тело юного героя крепчайшими путами сна, ему явилась одетая в белоснежные одежды статная красавица. На голове этой необычной ослепительно красивой женщины сияла серебряная корона с ромбическими адамантами, в левой руке она держала алмазный жезл вечности, а в правой – челнок с висевшей толстой нитью крученой.

Это была Мойра Клото (Пряха), которая для этой встречи с Гераклом заменила свою сестру Ткачиху Лахесис, обычно посещавшую людей и богов. Ткачиха имела облик сварливой старухи, и по причине, о которой догадаться не трудно, она попросила навестить Алкида во сне свою сестру Пряху, имевшую внешность блистающей влажной прелестью лика и тела красавицы нимфы. Лицо Клото излучало красоту несказанную, но эта сияющая красота безжизненная была, словно застывшая прекрасная маска.

Клото, глядя зияющими черной пустотой глазами, спокойным, будничным голосом, с плотно сжатыми не шевелящимися при разговоре губами, изрекла:

– Радуйся Алкид. Ты уже правильно выбрал тернистый путь тяжких трудов, ведущих к немеркнущей славе. Ты победил Киферонского льва и избавил от дани родные Фивы. Теперь тебе надлежит жениться на Мегаре, и ты завтра в присутствии бессмертных богов назовешь ее своей законной супругой.

Юноша, помотав головой, как будто затем, чтобы побыстрее проснуться, как сжатая пружина, вдруг вскочил с ложа, воздел руки и закричал, выражая свое несогласие и возмущение:

– Кто ты такая и как сюда ты попала? Судя по твоей манере говорить со сжатыми плотно губами, ты – Мойра, вытягивающая нити жизни из пряжи Ананке? Ты, конечно, страшно красива, я еще не видел таких, но почему ты мне приказываешь, что делать? Что мне надлежит делать я сам буду решать и никому не позволю собою командовать. Видно, ты считаешь меня глупым иль слабым и потому за меня решаешь на ком мне жениться?! Но ты ошиблась – и умом боги меня не обидели и силой не обделили! А сильный муж – всегда хозяин своей судьбы, и дщери Ананки ему не указ, они отвергают лишь слабого просьбы. Мужество делает ничтожными любые удары судьбы.

Прекрасное лицо Мойры было совершенно бесстрастно, словно Алкид ничего не сказал. Красавица Пряха вместо ответа безразлично посмотрела Алкиду в глаза и тот, словно несокрушимой до сих пор воли лишился, не мог ни двигаться, ни говорить. Мойра, не переступая ногами, по воздуху плавно подплыла близко к Алкиду и положила руку на ставшие тут же безжизненными его губы, и тело героя сразу бессильно обмякло, и он оказался лежащим ничком на полу.

Клото подняла сверкающий тысячами огней жезл из адаманта и равнодушно сказала по-прежнему не шевелящимися своими губами:

– Всесильной судьбы до сих пор не избег ни один муж, ни отважный и сильный, ни слабый и робкий, коль скоро на свет он родился. Привыкай, дерзкий герой, подчиняться хотя бы неотвратимой Судьбе, ведь пред Мойрой и олимпийские боги трепещут!

Алкид, лишившийся силы, округленными глазами уставился на сомкнутые, не шевелящиеся при речи губы красавицы и на бесчувственные глаза, которые были устремлены на него, но его не видели потому, что в них зияла бездонная чернота. Ему показалось, что в окаменевших глазах Мойры он увидел Тартар ужасный, через который проходит ось Мировая и корни земли и, горько-соленого моря, и от неизъяснимого страха все его тело замерло, только непокорные волосы на голове встали и зашевелились.