Геном
Шрифт:
Лаплас нашел бы ответ на свой вопрос, если бы знал теорию хаоса. В отличие от квантовой физики в основе данной теории положена не случайность. Хаотическая система определяется математиками как детерминистическая, а не случайная. И, в то же время, теория предполагает, что даже если вам известны параметры всех элементов системы, вам не удастся однозначно предсказать ход ее развития из- за того, что элементы сложным образом взаимодействуют друг с другом и постоянно меняют свои параметры. Даже системы с незначительным числом элементов могут вести себя хаотично, если в них реализован принцип рефлексивности— одно событие устанавливает стартовые условия для целого каскада других событий, в результате чего одно незначительное событие может иметь глобальные последствия. Примерами хаотических систем могут быть динамика изменения котировок акций на бирже, долгосрочный прогноз погоды и фрактальная геометрия береговой линии. Во всех этих примерах общая динамика процесса вполне прогнозируема, но никогда невозможно рассчитать отдельные нюансы и краткосрочные события. Мы с уверенностью можем сказать, что зимой будет холоднее, чем летом, но каждый год люди гадают, будет ли снег на Рождество.
Поведение человека также является хаотичной системой. Стресс может изменить экспрессию определенных генов, которые повлияют на поведение человека, что в свою очередь изменит экспрессию тех же и некоторых других генов. И так по цепочке круг за кругом. Таким образом, поведение человека непредсказуемо в краткосрочной перспективе, но строго предопределено на продолжительном временном участке. Человек может решить не есть целый день. Ничего страшного не произойдет, если денек поголодать. Но с высокой долей уверенности можно предположить, что в течение недели любой случайно взятый человек принимал пищу. При этом время приема пищи трудно предсказать, так как оно зависит от множества причин: привычки (во многом диктуемой генами); погоды (индивидуальное хаотическое воздействие множества погодных факторов); событий, которые отвлекли человека от еды (важные собрания, встречи, неприятные известия и другие непредсказуемые факторы). Наложение врожденных предпочтений на внешние условия делает поведение человека непредсказуемым, но вполне объяснимым и предопределенным, если взять к рассмотрению отдельный поступок. Где-то между этой непредсказуемостью и предопределенностью лежит свобода выбора.
Нам никогда не избавиться от детерминизма, присутствующего в той или иной мере во всех наших решениях, но мы можем различить «хороший» детерминизм, идущий от нас, от насильственного «плохого» детерминизма, диктуемого против нашей воли. Профессор Шин Шимойо (Shin Shimojo) из Калифорнийского института технологий, когда я обсуждал с ним этот вопрос, предложил мне провести простой эксперимент. Для этого нужно вживить в мозг человека электроды в области передней опоясывающей извилины, где формируются команды «произвольных» движений. Подача импульса приведет к тому, что испытуемый поднимет руку или сделает какое-нибудь другое движение, причем ему будет казаться, что все эти движения делаются произвольно без какого-либо принуждения. На вопрос, зачем испытуемый выполнил то или иное действие, он ответит, что просто так захотел. (Надо сознаться, что я не рискнул поучаствовать в подобном эксперименте, поэтому принимаю на веру слова профессора.) Этот эксперимент совершенно не отрицает свободы выбора, поскольку наш выбор также диктуется обстоятельствами, как в данном примере — электрическим импульсом. Наш выбор настолько свободен, насколько мы не ощущаем чужого влияния.
Философ А. Дж. Айер (A. J. Ауег) определил свободу выбора следующим образом (Ауег A. J. 1954. Philosophical essays. Macmillan, London): «Если я страдаю маниакальным неврозом и хожу по комнате кругами вопреки своему желанию, или если я так поступаю по принуждению, значит мои поступки не свободны. Но если по комнате я хожу прямо сейчас, то это мой свободный выбор, причем то, что у моего поступка могут быть свои скрытые причины, совершенно не отменяет свободы моей воли».
Психолог Линдон Иве (Lyndon Eaves), изучавший близнецов, сделал следующий комментарий по этому поводу (цитата из Wright L. 1997. Twins: genes, environment and mystery of identity. Weidenfeld and Nicolson, London): «Свобода состоит в способности переступать через препятствия окружающей среды. Это свойство возникло и развилось у нас в результате естественного отбора, поскольку оно предоставляет очевидные адаптивные преимущества... Стимулы для преодоления барьеров могут поступать как из внешней среды, так и от наших генов».
Свобода для человека заключается в реализации своего внутреннего детерминизма, а несвобода— в реализации детерминизма социума и окружающей среды, довлеющего над личными интересами. Внутренний и внешний детерминизм может быть одной и той же природы, важно лишь, откуда он исходит. Антипатия людей к клонированию человека во многом происходит из страха, что нечто, принадлежащее только нам, может использоваться и подчиняться чужой воле. Страх перед генетическим детерминизмом также происходит из-за угрозы потери контроля над собственной волей. Эгоистичные гены уже представляются не частью нашего организма, а чем-то внешним. Хотя в действительности именно из наших генов проистекает свобода воли. Безусловно, это не один ген. (Как я уже говорил, первые абзацы данной главы о гене HFW были моей фантазией.) Наша человеческая природа со всей ее гибкостью и волей определяется многими генами, благодаря чему невозможно найти людей с двумя одинаковыми характерами. Все мы уникальны, как и уникален геном каждого человека.