Геном
Шрифт:
– Корабль, я вхожу, – сказал он, и к его ногам опустился лифт.
Он долго медлил, прежде чем надеть нейротерминал.
Не из-за страха, нет. Пилот-спец умеет бояться, это нормальная и полезная человеческая реакция, но пилот-спец не позволяет чувствам мешать действию.
Алекс не был уверен в своей правоте. Это было плохо, потому что непривычно. Сейчас он вынужден был строить свои действия на основе… нет, не фактов, но и не предчувствий… скорее – едва уловимых намеков. Так человек, поднимающийся в гору, может идти по торной каменистой тропе, пусть трудной и опасной, но явно видимой, может карабкаться по отвесной скале, где каждое неверное движение – смерть; но может выбрать и скрытый в тумане склон, где кажущийся прочным и крепким камень внезапно вываливается, подобно гнилому зубу, увлекая за собой незадачливого альпиниста.
Труднее всего – полузнание, полуправда. Она не дает свободы, подобно неизвестности, она не дает ориентира, словно истина. Но вот поражение приносит в полной мере.
Алекс надел повязку терминала.
Мир померк и родился вновь.
А в следующий миг сильный удар швырнул Алекса на колени.
– Никто не вправе стоять перед Повелителем!
Алекс обернулся. Медленно, потому что к шее прижималась холодная острая сталь. Его держали два полуголых мускулистых воина, словно сошедшие со страниц учебника истории… или детского комикса. Третий, одетый чуть более пышно, держал у горла пилота обнаженный меч.
Фарс. Но умирать будет больно даже в виртуальном мире…
Это был огромный круглый зал с куполом из багрово-золотых витражей, с беломраморными колоннами, с мозаичным полом. В центре зала – трон, неровная глыба черного камня с выдолбленным в ней широким сиденьем. Эдгар, одетый в черно-красные шелка, казался частью этого трона, столь же неживой и холодной. Лишь глаза поблескивали из-под очков, очень уместных на фоне иной средневековой бутафории. Две юные девушки, прижимающиеся к ногам паренька, испуганно смотрели на пилота.
– Надо поговорить, – сказал Алекс.
Эдгар размышлял.
– Убери своих фантомов, – раздраженно сказал Алекс. Меч у его горла дрогнул, будто примеряясь ударить.
– Добавь – Повелитель! – приказал Эдгар. Его голос эхом прокатился под куполом.
– Повелитель. – Алекс не собирался спорить из-за пустяков.
Парнишка на троне щелкнул пальцами. Девушки соскользнули с трона и кинулись прочь. Стражники с явной неохотой отпустили пилота, но медлили.
– Вон, – сухо сказал им Эдгар.
Потирая предплечья, Алекс поднялся. Подошел к трону:
– Что за маскарад?
– Это очень хорошие, самообучающиеся программы, – с ноткой обиды сообщил Эдгар. – А эту реальность я строил пять лет. Надо же где-то жить?.. Мне еще придется объяснять советникам, что за колдун появился в замке Повелителя.
Алекс присел у подножия трона, пожал плечами.
– Что ты за Повелитель, если должен что-то кому-то объяснять? Впрочем, это твоя игра. Можешь слезть?
– Могу, – мрачно подтвердил Эдгар. Поднялся, неловко спустился по каменным ступенькам, уселся рядом с пилотом. – Все отправились отдыхать?
– Да. Догадываешься, почему я остался на корабле?
– Хочешь поговорить со мной?
– Именно.
Парнишка нахмурился. Потом миролюбиво развел руками:
– Ну давай. Хочешь вина или мороженого? Или позвать гурий?
– Я же сказал «поговорить», а не «поразвлечься». Эдгар, ты хороший генный инженер?
– Лучший во Вселенной.
Алекс усмехнулся.
– Ладно, допустим. Что ты можешь мне сказать о Ким?
– Тебя это все так же интересует?
– Конечно. Девочка страдает, Эдгар.
– Страдает, – согласился парнишка. – Она влюблена в тебя. Ты был с ней в момент метаморфоза, понимаешь? Импритинг как таковой не свойственен спецам, но с Ким ситуация особая. Ее психологический профиль требует любви, а ты стал первым объектом его приложения.
– Это я понимаю. У нее часть генов гейши?
– Очень небольшая.
– Зачем это было сделано?
Эдгар молчал.
– Парень, я хочу быть твоим другом. – Алекс положил руку ему на плечо. – Хочу помочь обрести живое тело. Хочу помочь Ким. Но мне нужна и твоя помощь… немножко. Зачем бойцу-спец придали способности гейши?
– Ким вовсе не боец-спец, – отрывисто сказал Эдгар. – Боец… ха! Массовая работа, штамповка, пушечное мясо Империи… Ким – уникальна.
– Кто она?
– Секретный агент.
– Что? – Алекс невольно рассмеялся.
Эдгар повернулся к нему, яростно посмотрел в глаза:
– Смешно? Ты думаешь, что секретных агентов делают мужиками двухметрового роста и вживляют в задницу плазменную пушку? Агент может убивать, он обладает навыками и реакцией бойца, но это не главное! Использовать агента-спец словно бойца – безумное расточительство. Ким создана, чтобы вращаться в высших слоях общества, влюблять в себя, оказывать влияние, собирать информацию, шантажировать… ну, если надо – то и убивать, но это второстепенно. Ты не представляешь и части ее возможностей! Да и она сама не представляет… пока. Ким может считывать информацию с компьютеров на расстоянии, она способна задерживать дыхание на четверть часа и снижать температуру тела до температуры окружающей среды, у нее абсолютная память, интуитивная способность к дешифровке… и ряд очень неожиданных физических возможностей…
– Ким – знает? – резко спросил Алекс.
– Я похож на идиота? – огрызнулся Эдгар. – Нет, не подозревает даже. Для нее это будет страшный шок. Она ведь привыкла считать себя бойцом-спец… ну, какой-то вариацией бойца, вроде телохранителя или киллера.
– Что произойдет, если она узнает?
– Не знаю. – Эдгар пожал плечами. – Скорее всего она будет сильно шокирована… а потом захочет занять свое место в жизни. Такие, как она, работают на имперскую службу, на администрации планет… может быть – на очень крупные и могущественные корпорации.
– Почему ты не сказал Ким правды, Эдгар?
Мальчик тоскливо посмотрел на него. Насмешливо спросил:
– А зачем тогда я буду ей нужен?
Алекс кивнул:
– Понимаю. Извини. Но если ты прав…
– Я прав!
– Тогда Ким должна узнать, кто она. Парень, пойми, вся жизнь спеца – в исполнении его предназначения. Работая простым бойцом, Ким останется несчастной.
Эдгар молчал, и Алекс ощутил острый укол стыда. Ведь все надежды мальчишки были связаны с Ким. Все планы обрести настоящее тело, вырваться из чудовищного плена…