Чтение онлайн

Вдоль канала горели фонари, красивые, с витыми коваными украшениями, на втором от канала доме было всего два фонаря, в арках, ведущих во внутренний двор, на третьем доме фонарей не было, четвёртый, судя по тому, что в нём даже окна не светились, был не жилым. Барт отправил кругом слабый поисковый импульс и убедился — пустые этажи, в подвале слабые огоньки крыс, на чердаке чуть более крупный огонёк кошки, много птиц, и ни единого человека. Когда они подошли ближе, он рассмотрел глухие окна, в которых торчали остатки стекла, изнутри забитые тряпками, досками и чем-то непонятным, как будто там кто-то пытался жить, когда-то давно, но теперь и он ушёл. Эльви свернула на перекрёстке в сторону ещё более унылого района, фонарей там не было вообще, а дорога представляла собой остатки брусчатки, тонущие в болоте из песка и глины, Барт споткнулся один раз и решил не допускать второго, зажёг магический светляк, Эльви тут же ударила его ладонью по руке и прошипела:

— Потуши! Ты нормальный?

Барт смутился и потушил, ничего не ответил, Эльви посмотрела на него уничтожающим взглядом и прошептала:

— А говорил, знаешь правила.

— Да всё будет нормально…

— Шёл бы ты домой, а?

— Я туда и иду, — он сам не понял, шутка это такая не очень удачная, или глупая правда, додумать мысль ему не дали. Где-то за ближайшим домом раздался долгий неровный свист, явно условный — сначала слабо, потом короткий сильный звук, Барт помнил эти знаки, раньше свистели по-другому, но свистели, это был самый простой и удобный способ обмена сигналами. Точно такой же условный свист раздался с дальнего конца улицы, потом ещё один, и опять первый повторился. Источники первого и второго сближались, обмениваясь сигналами и двигаясь чуть быстрее, чем шли Барт с Эльви, иногда по звуку казалось, что свистуны практически за углом, иногда они держалась с обратной стороны ближайшего дома. Барт опять пустил поисковый импульс, подтверждая магически то, что уже понял умом — их загоняли, как зверя, с двух сторон. Одна группа в пять человек тихо шла сзади, ещё две группы шли параллельно, иногда выглядывая между домами и пересвистываясь для нагнетания страха.

«Просчитались, щеглы — я вас не боюсь.»

Барт сам так когда-то бегал, и свистел так же, хотя был одним из самых маленьких в банде, ему нужно было просить разрешения у старших, чтобы свистнуть, иногда ему разрешали, он был счастлив. Эти группы состояли из мелкой шпаны, достаточно взрослой для того, чтобы грызться за территорию с соседними бандами, но недостаточно взрослой для того, чтобы идти работать наравне со взрослыми, официально они как бы получали образование, по факту — шлялись по улицам и искали приключений, он не помнил ни одного подростка, который бы приходил после школы домой и садился за уроки, здесь это было не принято.

Эльви нервничала, Барт слышал её частое дыхание и слишком громкие шаги, потом она сняла с плеча сумку и полезла рукой внутрь, нащупывая что-то очень нужное в этой ситуации, Барт положил ладонь на её предплечье и ироничным шёпотом попросил:

— Давай без этого, а? Тихо-мирно, поздороваемся и пойдём. Мы же цивилизованные люди?

Она молча посмотрела на него с диким раздражением, как будто лучшее, что он мог сейчас сделать — это изобрести машину времени и не выходить сегодня из дома вообще, особенно сюда. Он улыбнулся и отвёл глаза, стал высматривать в щелях между домами местных крысёнышей, и они выползли. Сначала мелкие, глянули и спрятались, с улыбочками — для этих все эти прогулки не более, чем весёлое приключение, им не разрешают драться и не дают слова, они могут только смотреть и выполнять поручения, но для них и это в радость. Барт смотрел на них одновременно с брезгливой жалостью и с долей ностальгии — опять, как будто сам бегал грязными пятками по засохшим лужам, шёпотом отчитывался о проделанной работе, ловя на лету каждое слово главаря и сгорая от нетерпения заполучить его внимание хотя бы на секунду. Главари менялись, а это чувство — никогда. Крысёныши выглядели такими крохотными, что он впервые почувствовал себя взрослым, это было странно, но приятно.

Группа за спиной начала подходить ближе и топать громче, обмениваться короткими хриплыми фразами, смеяться. Группа на параллельной улице пропала, потом Барт понял, почему — впереди был тупик, старый парк с лохматыми деревьями и двухметровыми разросшимися кустами, которые давно выползли на тропинку и перегородили её, а люди насыпали на оставшееся место горы строительного мусора. Чуть в стороне виднелись парковые ворота, стоящие в гордом одиночестве — забор разворовали.

«А забор был красивый, тяжелые такие куски кружевного литого железа, их носили минимум вдвоём. Весь унесли, надо же. И ворота сняли, арку только не смогли, она в бетоне. Памятник былого величия.»

Из-за угла вышла большая компания шпаны, мелкие держались за спинами взрослых, взрослые шли с уверенным видом, Барт смотрел на них, с удивлением понимая, что самые взрослые ростом меньше него, и вообще какие-то хилые, тощие, сутулые, кто-то хромой, кто-то с битым лицом. Самый крупный пошёл прямо к нему, держа руки в карманах и широко разведя локти, чтобы выглядеть здоровее, хотя Барт издалека видел, что с питанием у парня очень плохо. Они с Эльви продолжали идти в том же темпе, пацан напротив остановился, шумно сплюнул на землю и сказал Барту:

— Слышь, пацан, тебя там Гоша Каменный ждёт. Ты чё, не знаешь Гошу Каменного?

Барт подошёл к нему вплотную, посмотрел сверху вниз и очень тихо сказал:

— Не «Гоша Каменный», а его величество Георг Двенадцатый. И одного того, что ты это сказал, хватит на десять суток в обезьяннике, хочешь, провожу? Тут близко, два квартала к Стреле и вниз по лестнице, а потом через забор Кривого Деда. Он жив ещё, интересно?

Пока Барт говорил, пацан рассматривал его китель, постепенно сдуваясь и теряя гонор, достал руки из карманов и протянул Барту правую, отвечая совершенно другим тоном:

— Живой, чё ему станется… Он вечный, по ходу. Так ты отсюда?

— Откуда надо я, — Барт пожал ему руку, с недоверием глядя на узкую сухую ладонь, которая оказалась меньше его ладони, посмотрел пацану в глаза и сказал почти ласково: — Иди по своим делам, а я по своим пойду.

Пацан обернулся, неуютно глядя на две компании, которые представлял, тихо сказал Барту с нервным смешком:

— Ты тут вечером не ходи, тут могут и гопнуть.

— Их проблема, — Барт взял Эльви за локоть и повёл дальше, пацан пошёл рядом, еле слышно прошептал умоляющим голосом:

— Ну блин… Хоть мелочь дай, а?

Барт ответил тоже шёпотом, с усмешкой:

— Ща в бубен дам. Вали отсюда.

Пацан продолжал идти рядом с ним, делая вид, что у них серьёзный разговор, Барт решил помочь ему сохранить лицо и спросил:

— Через парк уже никак не пройти?

— Днём можно, если грязи не боишься, — с облегчением ответил пацан, опять надуваясь и изображая короля района, принимающего гостей, — но сейчас лучше не соваться, там гвоздей торчащих много. Если к Кривому Деду надо, то лучше в эту сторону, до Стрелы, потом по лестнице.

— Угу, спасибо, — Барт старался изображать серьёзное лицо, опять пожал пацану руку, взял Эльви за локоть и повёл дальше сквозь толпу, которая разошлась в стороны и провожала их взглядами. Кто-то шёпотом спросил у главаря, в чём дело, главарь раздражённо прошипел: «Они местные», как будто это объясняло всё.

«Форма спецуры объясняет всё, крысята.»

Ему не хотелось делать им больно, хотя он знал, что мог бы, и что ему ничего за это не будет, но просто не хотелось. Даже если бы они напали, он бы их магически обездвижил и ушёл. Что-то в этой жалкой голодной банде и этом захламлённом парке было такое хрупкое и несчастное, точно такое же, как в его собственном полузабытом детстве, как будто время здесь остановилось, и только он сам вырос, а эти старые развалины потрескались от ненужности, но не повзрослели ни на миг. Эльви молчала, Барт посмотрел на неё в первый раз только тогда, когда они свернули за угол, с улыбкой спросил: