Гений
Шрифт:
— В смысле?
— Я их на пробу во сне погружал в виртуальную реальность. Каждый в виртуале достигал невероятных высот, вот только в реале — последствия нулевые. Проснувшись они продолжали жить, как привыкли. Ну, разве что кучу фэнтези книжек написали. Конечно, может, если им в реале все эти возможности дать, они и тут промаху не дали бы — но увы, проверить пока не успел. Да и беспокойно. Уж очень беспардонно они со своими возможностями в виртуале обходились. Горы трупов — типичная картина, и вообще, грабеж прошлого, разрушение мира, бандитизм, разбой — это лишь неполный список, как они в виртуале отличились. Типичный способ решения проблемы — раскопать какой древний артефакт и жахнуть им со всей дури. Последствия — артефакт уже больше никто не найдет, возможность навсегда утеряна, в том числе и для тех, кто мог бы его не по дури использовать, а разобраться и чему-то научиться, ну, и некоторое количество трупов злодеев, причем, необязательно злодеев. Второе, конечно, не так важно, но и в реал пускать не хочется. Так что, пока все эти эксперименты в виртуале проходили.
— И в чем моя тема?
— А вот найди условия, когда это работать будет, — ответил профессор, — Идея ведь явно хорошая, но куча граничных условий. Слишком слабый — значит, слишком обиженный. Не умеет удар сдерживать; бьет, не задумываясь, если уверен; жесток, потому что не верит, что может кому-то навредить; невинные страдают. А слишком сильный — ему и так хорошо, никуда не стремится, так тоже плохо. Про середнячков уже говорили, вообще пустое дело. А найти бы баланс, когда слабость поначалу всю жизнь вперед гонит, и не озверел, не стал убийцей бесчувственным, это непросто. Нужно какого-то такого слабака вырастить, чтобы душу не потерял, и драться не отучился. Тогда ему и силу не страшно дать, и воспользоваться ею сумеет. Вот это сложно.
— Профессор, а граничные условия тут вообще сходятся ли? — усомнился я, — А что если слабость, достаточная для мотивации, всегда предопределяет и жестокость?
— А вот это тебе и выяснять, ученик, — усмехнулся профессор, — Одно могу сказать — с богами работает отлично, на себя посмотри, или там, на Михаэля. А со смертными… со смертными и правда проблем много. Но если получится — подумай сам, сколько пользы будет. В общем, решай, если интересно. Захочешь заняться темой — дай знать, я тебе еще данных подкину для размышлений.
— Решать? — удивился я, — Ах, да, у меня же есть выбор, верно?
— Верно. А как иначе? — взаимно удивился профессор, — Забыл, что ли? У нас все сугубо добровольно. Как я тебя заставить могу, если тебе неинтересно? И вообще, забыл, что ли, первую обязанность бога? Жизнь должна быть интересной. С другой стороны, согласись, тема-то и правда очень даже интересная. Сам бы занялся, да других забот пока много. В общем, заинтересует — скажи!
С этими словами профессор заполнил пустые бокалы, и поднял свой. Я машинально взял другой бокал и молчаливо отсалютовал им.
— Слушай, а что у тебя по жизни происходит?
— В смысле?
— Ну, какие у тебя в жизни проблемы? Что ты хочешь решить? И не говори, что ты об этом не думал — все равно не поверю. Я таких идиотов в ученики не беру.
Я слегка поперхнулся от такой постановки вопроса, но собравшись ответил:
— А вы и помочь чем можете?
— Да как я помогу, если не знаю в чем? В общем, делись, ученик, как на исповеди. И не волнуйся так, иногда вслух озвучить свои проблемы — большая часть дела.
Сказать, что я тут же растаял, я не могу, но прикинув понял, что профессор как всегда прав. Все мои метания вокруг Алины — секрет Полишинеля, да и стратегически ситуация понятна всем подряд, так что и скрывать нечего. Что и породило мой первый вопрос:
— Профессор, а вы и правда не все мои проблемы знаете?
— Знаю-не знаю, какая разница? Ну, конечно, знаю, сам через них проходил. Ты мне скажи, что тебя больше всего тревожит — тем и займемся!
Тоже верно, мысленно согласился я. Скажи, что важно, с того и начнем. Вот только что же важно? Я задумался.
— Знаете, профессор, кажется, для меня две вещи сейчас важнее всего. Первая — это разобраться, кто же я такой, что за бог. Но вы говорили, что это само придет. Так что, это может подождать. А вот вторая… мне бы с женщинами разобраться. Во-первых, у моего смертного тела жена есть, и я ее люблю по-честному. Потом, у меня должна быть парная богиня — и я понятия не имею, кто она. И сверх того, есть еще Алина. Совсем не чужая. Просто безобразие какое-то…
— И в чем проблема? — поинтересовался профессор.
— Ну… как-то согласовать все это вместе и решить, что делать, что нет.
— Извини, ученик, но тут я тебе ничем помочь не могу, — ответил профессор, — Такие диллемы — это как хороший десерт, исключительно самому решать надо, а то все удовольствие теряется. Помнится, мы с Нефридой пару десятилетий мучались сомнениями, что вот обьявятся наши парные боги, а мы тут… — профессор мечтательно вздохнул, — Как мы ревновали к самим себе — до сих пор приятно вспомнить. Но вот тебе подсказка, ученик. Мы, боги, всегда все делаем правильно. Для нас «должен», «можешь» и «хочешь» — синонимы. Так что, если инстинкт говорит тебе, что что-то правильно — так тому и быть. А понять, почему правильно, можно и потом.
— А если ошибусь?
— Тем интереснее, — усмехнулся профессор, и поднял свой бокал, — Но особо на это не рассчитывай. Пока что, ни у одного бога такого не получилось. Успехов, ученик!
— Спасибо! — кивнул я и опустошил свой бокал. Профессор махнул рукою и изчез.
Сзади раздался голос:
— Вы уже закончили?
Алина вышла из кухни с чайником и чашками наготове. Нет, она там не ждала, я бы увидел, просто решила материализоваться там, в кои веки изменив своему принципу, что чайника надо обязательно ждать.
— Я не хотела вам мешать, но кажется, вы уже закончили?
— Да, временно закончили, — ответил я, — Мне правда скоро в R66 с Йогитой и Михой.
— Вот и славно, — улыбнулась Аля, — А пока чаю попьем. Вы о чем с профессором говорили?
— О разном… Слушай, если с социальными инженерами общаться, с какого конца за это браться? Тут мне профессор про них такого наговорил…
— А чего браться? Главное — не забывай, они — алеф, так что будь снисходительнее, Алеша, хорошо? Ну, и с ними правила другие, они очень любят, чтобы на «вы», и с уважением, так что учти. Да, а чего ты решил с ними говорить?