Гений
Шрифт:
— Красную пилюлю, реальность, хочу жить в настоящем мире, а не во сне, — ответил он.
— Похвальное желание, — одобрительно кивнул я, — А вы уверены, что вам понравится? Ведь меняете пентхаузы и курорты на однокомнатный подземный стальной бункер с удобствами в конце коридора. Опять же, если я правильно помню, у вас жена имеется.
Ага, вот что произошло. Демиург, чтобы не следить постоянно за этим миром — очевидно, в другом занят, просто бросил канал от нескольких жителей в сеточку самого мира. Конкретно, от реинкарнированных. Очевидно, для обратной связи и саморегуляции мира. А первосвященник-программер просто ухитрился использовать ее для контроля над миром. Хорошо, ничего опасного или предосудительного в этом нет, мир этот в два слоя изолирован от Гайи. Так что, в самом крайнем случае все, что произойдет, это будет Кейн тут великим магом, гнущим ложки и летающим по воздуху. Если, конечно, в этом мире останется. При переносе канал все равно придется убирать, так что в новом мире он магом уже не будет.
— Уверен, — твердо сказал он, — Освобождение и безопасность для меня и моей жены.
Да-а, с одной стороны, такая решимость вызывает уважение, с другой, где ж я тебе реальность достану, мил, человек, да еще под твой заказ? Отправить в реинкарнатор тебя, конечно, можно, теперь не развеешься, и это хорошо, только настоящая реальность никак с «матрицей» не связана, она как раз примерно так и выглядит, как мир в котором ты сейчас сидишь. Хотя… а почему бы не дать ему и то, и другое, только по очереди? Сначала пусть в матрице повеселится, а помрет там, пройдет через реинкарнатор и попадет в реальный мир. А насчет жены, это он правильно понимает, если он этот мир покинет, ей тут тоже недолго жить при таких играх. Так что, пусть уж вместе. Как говорится, «что бог соединил, то пусть люди не разьединяют.» Я, правда, вроде бы тоже бог, но разлучать влюбленных все равно неправильно, особенно если сумели сохранить верность друг другу через годы.
— Хорошо, — ответил я, — Дайте подумать как это правильно сделать. Да, и безопасность, сами понимаете, будет условная, заранее предупреждаю. Если вы решите с высоты нескольких этажей прыгнуть, мало не покажется. Реальность, знаете ли… Но мы за вами охотиться не будем, это гарантирую.
— Это все, что я требую, — важно подтвердил Кейн.
Ну и хорошо, на кой черт ты нам сдался, подумал я, прикрыл глаза, откинулся на высокую удобную спинку кресла, и обратился к Михе.
«Привет! Слушай, у нас нет миров в стиле 'Матрицы', куда можно было бы героя с замашками Нео отправить? Я бы его и здесь оставил, но он рвется в подземные катакомбы, осаждаемые машинами.»
«Да, нет проблем, Лех,» — с готовностью откликнулся Миха, — «Серию X помнишь? Там с пятого по девятый миры все по тому сценарию сделали. Советую шестой, он почти впустую стоит, только изредка поклонников того фильма туда отправляем, чтоб лечить скукой и бытовыми реалиями.»
«Какие-нибудь детали, которые нужно знать?»
«Да, нет, в общем, никаких. Матрица там реализована как виртуальный мир внутри виртуального мира. Чтобы погружать в него сознание, у повстанцев есть машины — артефакты былых времен, в которых никто не разбирается, но кнопки нажимать умеют. А если хочешь ему в матрице специальные возможности дать, так у этого внутреннего мира есть программный интерфейс, весь на удаленных вызовах с каким-то простеньким протоколом. Подсоединяй своего подчиненного и пусть творит, что хочет.»
«Постой, Мих, какой к черту программный интерфейс? Там же нейронная сеточка!»
«Дык, это сам мир моделируется нейронной сеточкой, включая машины, а внутренний виртуальный мир моделируется уже самими машинами, которые якобы остались от предыдущей цивилизации с традиционными компьютерными технологиями.»
«Ё-моё… Не-е, Мих, это ж что, мне во всем этом теперь разбираться? Я так не играю. Чтобы целым миром управлять, они должны были такой API наваять, всякие Джавы с дот-Нетами отдыхают, и разумеется, без документации…»
«А тебе-то зачем разбираться? Ты, Лёх, расслабься. Присоедини его к точкам вызова, и пусть сам себе потихоньку хакает. Заодно будет нормальное развитие сюжета, не сразу с супервозможностями, а постепенно обучаясь. Да и сам гордиться будет, как много нового выучил.»
«И правда… Слушай, а как такое безобразие вообще создали? Ни за что не поверю, что ты над кодом корпел…»
«Как это, как? Создали цивилизацию, повернутую на том, чтоб матрицу создать, прокрутили с ускорением порядка тысячи, они ее трудолюбиво создали и сами спать улеглись, а мы теперь просто результат записали и копируем, когда надо, всего и делов!»
«Да, и правда… всего и делов. Никак не привыкну. Ну, ладно, спасибо!»
«Да, всегда пожалуйста! Приходите, у нас еще есть!» — заржал Миха в ответ и отключился.
Мика — он такой, единственный в своем роде. Бродит по жутким пустым землям вокруг Деревни месяцами, когда никто его не видит, и он никого, и сторожит ее покой от монстров и разбойников. И как только ухитряется? Соседние деревни уже почти вымерли от таких бед, а нас, слава Мике, уже не не первый десяток лет все это стороной обходит.
Вы не думайте, что я без священника в постель к нему полезла — в деревне каждая девушка сочла бы это удачей. Сами посудите. Если я и правда понесу, да ребенка самого Мики рожу, да с него вся деревня пылинки сдувать будет, и с меня тоже заодно, поскольку для них я ему никак не меньше, чем жена буду, что бы он сам по этому поводу не думал. И нужен мне после этого деревенский увалень-муж? А если и нет, тоже от парней отбою не будет. Знают, что они Мике не ровня, в очередь свататься встанут. Как же, сам Мика одобрил, значит самая лучшая девка на деревне. Кто упустил, тот опоздал.
Впрочем, чего это я хвастаюсь? Тем более сейчас. Устроила голову на его плече, пусть чувствует, как я на него полагаюсь, мужчины это любят. Лежим, радуемся жизни. Я уж точно радуюсь, да и Мике, судя по тому, где его руки блуждают и какие слова он мне шепчет, жизнь нравится. А если не жизнь, то я точно нравлюсь. Кажется, сейчас второй подход будет, ну, и неплохо, любовник он — многие позавидовали бы, даже не считая, что под нос каких-то стеллочек и гит поминает. Но нет, Мика отчего-то резко напрягся, я даже подскочила на кровати.
У Мики тело как судорогой свело, ничего не видит, а глаза… просто страшно. Нет, не окаменели, наоборот, стали меняться, как какое-то зеленое пламя, изменчивое, беснующееся, меняющееся каждую долю секунды. И тут он издал звук. Не слова, не музыка, а какой-то жуткий шип. И умолк. И еще шип. И опять умолк. И так несколько раз. А потом вдруг ожил, и смотрит на меня ласковым взором.
— Мика, что это было?
— Да, ерунда, красавица, друг совета спросил.
— Мика, ты так страшно выглядел, глаза, как демонский огонь, и шипел… так страшно. Мика, ты — демон?