Гений
Шрифт:
– !Gracias, Se~nores! !Muchas gracias! — ответил он и пошел по раскаленному белому песку к другому канопэ, держа в руке поднос с тремя другими стаканами.
Несколько минут мы задумчиво потягивали напитки, глядя на море. Моему собеседнику явно было о чем подумать, а я не хотел мешать.
— Вы знаете, — ответил он наконец задумчиво, — я бы выбрал бога, но даже если я увижу себя в этом мире в этой роли, как мне убедить себя, что это всё не всего лишь предсмертная галлюцинация.
— Никак, — согласился я, — Поскольку, если не справитесь, то это и будет всего лишь предсмертной галлюцинацией.
— Умеете вы вдохновить, — усмехнулся он.
— А разве не интересно? — спросил я, — Попробовать себя в такой роли, хотя бы в своем воображении. А в реальности чего бы то ни было никогда нельзя быть уверенным. Откуда вы знаете, что действительно прожили жизнь на Земле? Это все тот же выбор. Вы будете видеть море, солнце, песок, а дальше вам решать — верить или не верить.
— Да, местечко просто райское.
— Рад, что вам понравилось. Можете перенести сюда столицу, если захотите…
А в избушке номер 13 тем временем началось очередное чаепитие. Вы можете удивиться, сколько можно чай пить? Оказывается, сколько угодно. Это в обычном мире нужно когда-то еще и делом заниматься, а когда твои дополнительные потоки сознания как раз и занимаются делом в нескольких мирах одновременно, один из потоков сознания вполне может заниматься чаепитиями и разговорами хоть круглые сутки, как Сумасшедший Шляпник и Мартовский Заяц в «Алисе в Стране Чудес». Было б о чем говорить. А о чем говорить как раз было, и немало.
В избушке все было как обычно. Мартик дрых, заняв полдивана и отвернувшись от всего мира. Отчего-то грустная Аля молча вышла из спальни и с одного обмена взглядами наши планы согласовались. Я привычно поставил чайник и, не отходя от плиты, обернулся к накрывающей на стол Але.
— Ну-с, королева эльфов свободного рынка, признавайся, как ты в такое вляпалась.
— Так ведь больше некому, Алеша, — грустно ответила Аля, — Профессор их терпеть не может, Миха с Йогитой тоже, Афре просто неинтересны всякие глупости, да и все остальные тоже их считают или недоумками, или им просто все равно. Кому-то же надо. Хочешь сам этим заняться?
Да-а, признаться такой подход к вопросу в голову не приходил. Заниматься Айниэль с сотоварищами как-то и правда не хотелось. Хоть обьявление в газету подавай, «Требуется король и королева эльфов, присылайте резюме с опытом работы по специальности по адресу…»
— Вот видишь, — правильно истолковав мое молчание, сказала Аля, — Вот професор на меня и спихнул. А что делать, не откажешься, жалко ведь. Бросили их, как котенка под забором, и делай, что хочешь, хоть подыхай.
— Ну, в общем, очень самостоятельного котенка, — возразил я, — Ты помнишь, скольким людям в реальности их теории жизнь испортили, а то и прервали не вовремя? А еще профессор рассказывал, они вроде в одном из миров демонов развели и ухитрились выпустить в Гайю…
— Отнюдь, молодой человек, — встрял Мартик, подняв голову и уставившись на меня через плечо круглыми внимательными глазами, — Это было предыдущее поколение социальных инженеров. Они работали на основе теории Мальтуса и действительно устроили какое-то полное безобразие. Им больше свободы давали, они могли погружаться в свой экспериментальный мир, и даже в Гайю выходить, пусть и ограниченно. Вот и развернулись во всю. Они вместе с взорвавшимся миром погибли, их свои же демоны в первую очередь сожрали. И не надо их сравнивать с благородными животными!
Выдав такую отповедь, Мартик положил голову опять на лапы, закрыл глаза и тут же решительно заснул дальше.
— Пойми, Алеша, они же почти как смертные, даже в чем-то слабее, — продолжила Аля, — А смертных жалко. У людей хоть душа есть бессмертная, если ее не загубят. У животных и того нет — что людям успеют отдать, то и живет дальше. А у Алисы ведь и этого нет. Если не справится, то от нее ничего не останется. Большая часть существования в реальности — это как искорки, которые вспыхивают и тут же гаснут.
Сказав это, она присела на кресло и грустно уставилась перед собой. Тем временем чайник закипел, и я принес его к столу. Аля взяла его и стала заваривать в стеклянном чайнике новую разновидность местного чая, раскрывающегося в кипятке на китайский манер в виде цветка. Хотя судя по аромату, на этом аналогия и кончалась, и вместо безобразного травяного вкуса китайских цветочных чаев, меня ожидало что-то куда более приятное. Я расположился на второй части дивана рядом с Мартиком, и сказал:
— Ну, в общем, что поделать. Ведь физический мир вообще — это просто рябь на поверхности пустоты, какая уж там стабильность. Сложится рябь в узор — элементарная частица. Сложатся стабильные частицы в атом — получается следующий уровень, газы, жидкости, камни, жизнь, люди. А все это складывается на следующем уровне в планеты, звезды, галактики и нас. Чем ближе к настоящему реальному физическому миру — тем более призрачно существование.
— Я знаю, Алеша, — кивнула Аля, наливая мне в чашку золотистый напиток, — Но ведь все равно жалко. Пойми, я — не Гита, я не умею пожать плечами и сказать «ну, умрет».
— К слову, о Йогите, — ответил я, решив развеять мрачное настроение чуток чем-то более деловым, — Она тут упомянула, что мы принадлежим к другому поколению, нежели она с Михой. Это о чем?
— Ну, да, Алеша, мы из поколения Гора, они из поколения Сета, — подтвердила Аля, как нечто само собой разумеющееся.
— А в чем разница? Созидание и разрушение, как Кришна и Шива? У нас конфликтов с ними в результате не может быть?
— Какие конфликты, Алеша? — удивилась Аля, — Гор и Сет братья, просто у них разные вещи лучше получаются. Представь себе двух братьев, работающих в поле. У Гора все растет и цветет, даже то, чему не стоило бы расти. Потом приходит Сет и начинает полоть сорняки. А когда урожай собран, и следующий цикл начинается, опять нужен Гор, чтобы засеять и вырастить. И так опять и опять. Время Гора, время Сета, время Гора, время Сета, время придумывать и фантазировать, время концентрироваться на реализации уже придуманного.