Чтение онлайн

Сундук по обычаю коротал служебный вечер в кабинете, куда имели доступ только свои. Увидев гостя, Сундук встал, вышел из-за стола. Протянул твердую, ороговевшую от постоянных тренировок ладонь.

— Я по делу, — сообщил Шоркин, понизив голос.

— Насчет картошки дров поджарить? Вопрос прозвучал насмешливо.

— Ай нет. По парикмахерскому. Раньше меня обслуживал мастер, но он недавно того…

— Я его знал?

— Ну, ещё бы.

— Тогда садись. Водка, саке?

— Кофе.

Сундук взял гостя под руку и провел к удобному мягкому креслу.

— Я знаю несколько мастеров. Но у них стрижка модельная. Стоит дорого.

— А качество?

— У нас гарантия. Все по совести.

О совести Сундук сказал ради красного словца. Ее угрызений он не знал никогда. А на хрена они? Живешь один раз, а хорошо живешь в два раза меньше. В самом деле, до пятнадцати ты ещё щенок, после пятидесяти уже старый пес. Значит, только тридцать пять лет, даже если тебе отпущено их целых сто, ты здоровый кобель, для которого каждая сука — его, кусок мяса в удовольствие, а разгон кобелишек, которые возомнили себя твоими конкурентами, — в радость.

Гриша Сундуков не сразу постиг философию жизни. На первом курсе юридического факультета он учился с немалым старанием. Но это окончилось, когда Гриша понял: нет постоянных законов, которые стоит заучивать и зубрить. С третьего курса Сундукова отчислили за неуспеваемость, о чем он нисколько не сожалел.

Недоучившийся студент юрфака начал работать судебным исполнителем. На его плечи легли невеселые обязанности принудительного воплощения решений суда в жизнь. Выселение из квартир, конфискация имущества — занятия скандальные и опасные. Они требовали железных нервов и смелости. Но главное — за спиной исполнителя стояло государство, которое не допускало ни сострадания, ни милосердия.

Постоянное общение с людьми, униженно молившими о пощаде, рыдающими, падающими в обмороки, скандалящими, а то и угрожающими, развило в Сундукове презрительное отношение к чужим страданиям. Он действовал решительно, а получив решение суда, доводил его до конца.

Новое время открыло перед Сундуковым широкие возможности. В городе развелось множество карликовых коммерческих структур. Их основатели считали, что торговать и зарабатывать деньги дело немудреное. Опыта у большинства новых бизнесменов не имелось, к тому же государство сразу взяло их железной рукой налогов за хилые шеи. Начались массовые взаимные неплатежи. Однажды Сундукова пригласила фирма «Рассвет», промышлявшая мелким оптом. Гришу попросили помочь выбить долги из нескольких лавочников.

Сундуков сразу оценил возможности, которые сулила разработка золотой жиды неплатежей. Он разыскал своего товарища по детским играм, с которым рос в одном дворе, — Ваську Пантелеева. Васька за короткий срок сумел дважды попасть под суд, три года прокантовался в зоне, получил криминальную выучку и кличку Самосвал. Был он здоров как бык, брюхат и походил на танк, попадать под который никому не хотелось.

Долги фирме «Рассвет» Сундуков вернул без особых трудностей. Те, кто плюет на законы и договоры, беспрекословно признают аргумент силы. Да, пришлось кое-кому подломать ребрышки, другим прижечь пузо горячей сковородкой, но главное — дело было сделано.

Процент с долгов, которые фирма «Рассвет» отстегнула Сундукову, позволил ему создать собственное товарищество с ограниченной ответственностью «Посредник». Теперь у тех, кто терпел убытки, появился неплохой рычаг воздействия на неплательщиков.

Самосвал помог Сундуку — так стали звать Гришу — подобрать кадры из среды тех, с кем рядом кемарил на нарах. Компания подобралась ай да ну! — Бык, Рахит (сто пять килограммов живого веса), Турбина, Шуряк…

Методы работы товарищества с ограниченной ответственностью постоянно совершенствовались, становились жестче, изощреннее. Рос круг задач, и множилось число заявок на работу. Крепли связи Сундука в деловых и административных кругах. Его заприметил Гулливер и предложил работу в казино «Уссури» в качестве начальника службы охраны.

Пропустив рюмочку, Сундук спросил:

— Что и как будем стричь?

Он посмотрел Шоркину прямо в глаза. Тот взгляда не отвел. Сказал с усмешкой:

— Сыграем? У меня небольшая шарада. Надо по фоткам угадать артистов.

— Спробуем. — Сундук не тушевался.

Шоркин движением фокусника вынул из кармана и положил на стол три фотографии. Спросил:

— Кто из них актеры?

С карточек улыбчиво и самодовольно глядели киноартисты. Сундук разглядывал их, не выражая ни интереса, ни безразличия. Пусть улыбаются, суки, ему-то что? Сойдут с экрана — и забудут о них, а пока вот известны. Да ладно!

Разобравшись, Сундук ткнул вилкой в один из снимков.

— Этот не актер.

— Точно, я проиграл. Артистов ты знаешь.

— Я заберу фото?

— Конечно.

Запиши такой разговор слово в слово, озвучь его с интонациями — криминала не докажешь. Между тем фотография Рубцова ушла в карман Сундука.

— Сделаем, командир. Какую встречу обеспечить? С салютом или по-домашнему?

— Последнее лучше. Шуметь не надо.

К столу подошла Леночка, положила руку на плечо Сундука. Тот ласково прикрыл её своей ладонью. Леночка успела разглядеть фотографии. Вячеслав Тихонов — Штирлиц с мешками под глазами. Надо же, как меняет человека время! Нонна Мордюкова… И вот эта грубоватая, немолодая женщина была законной женой утонченного Штирлица?! Одно слово — артисты. Неожиданно взгляд Леночки скользнул по снимку, лицо на котором показалось ей знакомым. Высокий лоб, открытый взгляд, твердо сжатые губы… Кого же он играл и в каком фильме?

Да это же её незнакомый заступник. Их встреча была мимолетной, но в нем было нечто такое, что отличало его от тех, с кем она встречалась почти ежедневно. Она видела, что тогда стычка далась её заступнику непросто. По его напряженной спине, по кошачьим скользящим движениям угадывалось нервное состояние человека, вступившегося за нее, случайную прохожую. Проскользни он мышонком мимо, она бы при встрече не узнала его. А он принял вызов.

Дальше все было ещё непривычней: заступник ничего не попросил и даже не выказал желания познакомиться. Это она узнала, что его зовут Леонид. Она же предложила ему встречу, сказав: «Буду рада вас увидеть». На что он с улыбкой ответил: — «Я тоже», и тут же, сказав: «Спешу», — ушел.

В юные годы, когда Леночка была дурехой, парня, который бы ей понравился, но оказался несмелым, она бы назвала «ботаником», намекая на растительную сущность его характера и желаний. Сейчас, встречаясь с теми, кто покупал её время и тело, она завидовала людям сдержанным, имеющим внутреннее достоинство.

Ей было тошно от общения с человекообразными, которые жили в убеждении, что их высшее достоинство заключено и хранится в зеленых банкнотах, туго набивавших мошну, и железных яйцах, трепетавших в мошонках.