Чтение онлайн

Мартос отмахнулся пренебрежительно, Мачуговский отвернулся.

–  Ну как хотите, - вымолвил Крымов и присел на попонку.
– Садись, Степан, садись, Михаил.

Вестовой и шофер замялись, робея перед генералами.

–  Мы - там, - Степан кивнул за автомобиль, явно желая укрыться.

Что оставалось Крымову? Он встал с попонки и с равнодушным видом показал Степану, что не будет закусывать, сейчас некогда.

* * *

Горе побежденным!

После обстрела мелинитовыми гранатами Нейденбург в нескольких местах задымил. Ответного артиллерийского огня не последовало. Город молча ждал. С железнодорожной станции отходил поезд. Немцы уезжали, поляки оставались. В городском госпитале оставалось четверо раненых германцев вместе с врачом и сестрой.

И русские вошли в город.

Как сказано в Писании: "Горе тебе, Вавилон, город крепкий!"

Жители стояли вдоль домов, смотрели равнодушно, а один старик поклонился Крымову.

Солнце горело в окнах, добавляя к запаху дыма, доносившегося с окраин, тревожное впечатление огромного пожара. Это был первый в крымовской жизни европейский город, в который он входил с наступающими войсками, и Крымов чувствовал величие вековых традиций. "Что ж, мы тоже весьма воодушевлены, подумал он, вспомнив слова капитана Гринера.
– Поглядим, что будет завтра дальше".

Штаб корпуса занял дом ландрата, и конвойцы, осмотрев все помещения, вывели на площадь повара в белом колпаке и еще трех слуг.

–  Где господин ландрат?
– спросил адъютант Мартоса.

Не было никакого господина ландрата, исчез. Зато в подвале сидят человек тридцать добропорядочных немецких хуторян, - по секрету доложили слуги. Зачем сидят? Хотели ограбить дом господина ландрата.

–  О?
– воскликнул Мартос, - А свалили бы на нас!
– Гнать взашей к чертовой матери... Назначить коменданта города, взять из городских запасов всю муку, напечь хлеба.

Он распоряжался, не думая ни с кем советоваться. После решительности, проявленной при входе в Нейденбург, Мартос так же твердо распорядился о хлебопечении.

–  Возьмите этого колбасника, - показал он на повара.
– Он должен знать все хлебопекарни.

Повар взволнованно стал говорить, что у него готов обед для господ офицеров, который предназначался господину ландрату, а теперь его надо рассматривать как трофей,

–  Конечно, возьмем, - по-немецки сказал Мартос.
– А ты не бойся, мы тебя не съедим.

–  Да, да, - закивал головой немец, улыбаясь.
– Меня есть не надо, я уже старый, у меня кислое мясо.

Мартос показал жестом адъютанту: вперед, некогда болтать. Адъютант с несколькими казаками бросился в дом, следом за ними пошел Мартос, Мачуговский, штабные,

Итак, Нейденбург согласно директиве Самсонова был занят. Все были довольны успехом, возможностью получить награду, ибо, что ни говорите, за взятый город всегда положены ордена. И Крымов тоже думал об ордене, а потом вспомнил: Сольдау! Однако искровая команда еще не подошла, послать искровую телеграмму по радиоволнам было нечем.

В представлении Крымова вчерашний день у Артамонова отдалился настолько, что нынче казалось, словно то происходило почти на японской войне.

Вокруг полковника царила суета, бегали вестовые, казаки, адъютанты, устраивали свои службы. Крымов вошел в зал, поглядел на картины, написанные крепкими красками, на охотников в шляпах с перьями, породистых собак, клыкастых кабанов и зубастых медведей. Двое немцев застлали стол скатертью и принялись выставлять из шкафа посуду. Все-таки обед должен состояться! Мартос был великолепен. Вот где апофеоз войны.

Крымов пошел на пункт связи, где телефонисты разворачивали полевую станцию. Там был Мачуговский. Полковник написал телеграмму, а штаб первого корпуса и попросил Мачуговского, как только придет искровая команда, сразу отправить ее.

–  Шифровать надо?
– спросил Мачуговский.

–  Не надо. Неужели они способны узнать, что в эту минуту мы посылаем радио?

–  Все-таки предосторожность... Я, честно говоря, не представляю, как это передается по воздуху?
– Мачуговский взял полковника под руку.
– Дайте выйдем, мне надо с вами поговорить.

Вышли в коридор.

–  Умоляю вас!
– шепотом воскликнул Мачуговский.
– Нет больше сил! Так и скажите Александру Васильевичу. На любую должность согласен. Куда угодно, лишь бы не с этим!

–  Я передам, - ответил Крымов.

–  Боже мой, - подумал он, выходя из дома.
– До чего довел человека...

На улице уже все было армейское. Не найдя ничего похожего на коновязь, казаки привязали лошадей прямо к липам, насорили сеном и овсом. Лошади поливали каменные плиты журчащими струями.

В автомобиле сидел один шофер, вестового не было. Крымов залез на сиденье, вытянул ноги и закрыл глаза.

–  Что тут делается?
– спросил он.

–  Степан побежал хлебца добыть. Говорит, пока штабные расчухаются, можно пошарпать немца.

–  А еще?

–  Больше ничего. Ночуем здесь?

–  Найдем, где ночевать, не переживай. Сейчас поедем город смотреть.

–  Степан!
– вдруг крикнул шофер и щелкнул дверцами. Крымов открыл глаза - к машине бежал вестовой с белым свертком, а за ним - казачий офицер, придерживая шашку. Полковник тоже отворил дверцы со своей стороны.

Вестовой подбежал, сунул сверток шоферу и повернулся к казаку. Тот поглядел на Крымова, нагло улыбнулся, пожав плечами: мол, не успел догнать, ваша взяла.

–  Садись, - бросил вестовому Крымов.
– Поехали.

Тронулись. Степан раскрыл дорожный погребец и, рассказывая, как раздобыл ковригу, через минуту дал Крымову ломоть свежего хлеба с куском окорока.

–  Теперь пора и закусить, - заметил он, как будто знал, что полковник решил не обедать с генералом.
– Им бы только командовать!