Чтение онлайн

Для развития своей страны Горбачев вынужден оживлять исключительно экономические связи. Они и начало процесса демократизации служат, однако, лишь цели спасти советскую систему от краха улучшенными экономическими условиями в определенных пределах, а не для того, чтобы отбросить ее. То, что Горбачев на пути к этой цели потерял контроль над событиями и это привело к противоположному результату — это ни его намерение и ни его заслуга.

Если Горбачев сделал считающийся до сих пор врагом Запад союзником в своих планах по сокращению военного бюджета, то теперь его собственные военные выступают против плана экономии бюджета. Они видят, что скоро им предстоит еще один вызов со стороны Горбачева. В связи со свежим политическим ветром, который был вызван объявленной Горбачевым «перестройкой», которая на XXVII съезде партии в 1986 году была принята как программа, очень многие ожидают перемен не только в России, но особенно в остальных республиках. В Прибалтике и в южных республиках Советского Союза, где в досоветское время традиционно жили торговлей, от Горбачева ждут, во-первых, узаконенного закрепления частной собственности для возрождения собственного хозяйства и, во-вторых, улучшения общего благосостояния. Если бы Горбачев сразу решился на это, он смог бы этим способствовать образованию среднего сословия, которое, в свою очередь, смогло бы оказать поддержку преобразованиям в государстве, где происходит перестройка, принять реформы и реализовать их. Желание прибалтийских и кавказских республик выйти из состава Советского Союза можно было бы заглушить, если бы Горбачев мог проникнуться уважением к их национальной самостоятельности.

Благодаря «гласности» они могут теперь все же громко поразмышлять о своем будущем и вспомнить о том, что Советская конституция предоставляет им право выбора: оставаться ли им в составе Союза или выйти из него. Сделает ли это Горбачев? Военные тоже с нетерпением ждут ответа на этот вопрос, так как согласно закону задачей армии является защита целостности государственных границ. Так или иначе, все зависит от обоснования того политика, который является Верховным главнокомандующим.

Придя к власти, Горбачев начал с того, что постепенно взял полномочия Верховного Совета в свои руки. К нему переходит ответственность за решения и их последствия. Однако он задерживает программу реформ там, где они должны начинаться. Горбачев не обладает качествами политика и главы государства. Его политическое лавирование приводит к соскальзыванию на опасную тропу, в конце которой он оказывается сидящим между двух стульев. Разбуженные надежды перерастают в движения, которые развивают стремление республик к государственной самостоятельности и ускользают от контроля со стороны Горбачева. Диктат коммунистической партии остается высшим законом до партийного съезда в 1988 году, как и прежде, во всех сферах жизни. Таким образом, конфликтные ситуации запрограммированы.

«Они были результатом того, что вовремя не были приняты меры, — анализирует позже этот период Лебедь. — Так с помощью трусости, подлости и оппортунизма можно было запустить страшный механизм…»

28 мая 1987 года девятнадцатилетний немецкий летчик-любитель Матиасс Руст на своем самолете проник на территорию Советского государства и приземлился в центре Москвы. Пилот-любитель перехитрил все радарные системы.

Через два дня были освобождены от должности министр обороны Соколов и Колдунов, главнокомандующий войсками противовоздушной обороны. Горбачев не упускает возможности сэкономить на военном бюджете. Армия уменьшается на 500000 человек. Новым министром обороны становится Дмитрий Язов.

Это назначение оказывается для Лебедя благоприятным. Начальником Главного управления кадров и одновременно заместителем министра обороны становится генерал армии Сухорукое, старый покровитель Лебедя. Именно он без задержки предоставил Лебедю в начале его службы в Костроме полномочия и средства для обновления казарм. Прежнее место Сухорукова в должности командующего Воздушно-десантными войсками занимает генерал-полковник Калинин. Он объявился уже осенью того же года в Пскове и инспектировал полк Лебедя — чрезвычайно внимательно и тщательно, как отметил Лебедь не без неприятного чувства. Но уже во время отъезда Калинина Лебедь может вздохнуть с облегчением. В последний момент — поднимаясь по трапу в свой самолет — генерал-полковник еще раз обратился к нему: «О тебе говорят как о будущем командире дивизии…».

Немного позже, 10 января 1988 года, Лебедю досрочно присваивают звание полковника и вызывают в Москву. Беседа с генералом армии Сухоруковым протекала в напряженной атмосфере, так как перед этим Лебедя взял в оборот один заместитель, который, очевидно, перепутал документы. После короткого изучения досье он оценивающе смотрит на Лебедя: «Как, и ты хочешь стать командиром дивизии? Авантюрист! Сюда придут совсем другие…».

Когда в беседе с Сухоруковым все проясняется, недовольный военный чиновник молниеносно превращается в доброжелательного исполнителя воли начальника и отпускает Лебедя с широкой улыбкой и со словами: «Я же тебе сразу сказал, что все будет хорошо!».

Через месяц Лебедя приглашают для беседы в Центральный Комитет КПСС. «Приземистый, почти лысый человек», как позже тактично описывает его Лебедь, принимает его для беседы. Лебедь никогда не проявлял большой симпатии к партии и уж совсем не симпатизировал партийным деятелям, поэтому скептически отнесся к предстоящему собеседованию. О чем шла речь, он не может позже вспомнить. Тот человек в сорокаминутном монологе, насыщенном абстрактными формулировками перескакивал с одной темы на другую, не доведя ни одной мысли до конца. Лебедь был не в состоянии следить за мыслью или понять хотя бы одну. Когда говорящий закончил свой монолог словами: «Достаточно! Теперь вы знаете все!» — Лебедь покинул помещение сконфуженным.

«Результат этой беседы вы получите!» — кричит ему вслед партийный секретарь. Но что должен был Лебедь возразить на это? Действительно, он получает вскоре извещение, датированное 18.3.1988, о назначении командиром 106-й Краснознаменной ордена Кутузова воздушно-десантной дивизии.

Однако радость Лебедя от назначения на должность омрачает воспоминание о встрече с партийным функционером, от которого, очевидно, зависело его повышение.

Лебедь знает точно: ему повезло. Функционер был благосклонен к нему. Тем не менее эта процедура доказывает, что партийные деятели, которые столько же разбираются в делах военных, сколько слепой в цветах, могут решить судьбу офицера и что его прежние успехи, его участие в войне, в сущности, ничего не значат.

Лебедь впервые осознает, что он в руках тех, кто имеет власть, не человек, а инструмент. Если он полезен, его используют, если нет, его выбрасывают. Эта мысль приводит Лебедя в ярость и усиливает его антипатию к Коммунистической партии и ее руководителям.

Тула, где размещается 106-я гвардейская воздушно-десантная дивизия, старый промышленный город к югу от Москвы. Здесь не только изготавливаются традиционные самовары, но и куется оружие.

В окрестностях Тулы, в Ясной Поляне, расположена усадьба, в которой родился Лев Николаевич Толстой. Лебедь посещает дом-музей писателя и впервые обстоятельно знакомится с его творчеством. Толстого интересовала, что видно из его монументального произведения «Война и мир», тема войны и военной службы не только с точки зрения историка и писателя.

Он сам молодым офицером служил в русской армии и в середине прошлого столетия участвовал в войне с Чечней. Свои впечатления Толстой увековечил в «Хаджи-Мурате», «Казаках» и «Кавказском пленнике». Они дышат уважением к гордому народу этой страны — подобно тому, что чувствовал Лебедь к своим противникам в Афганистане.

Из многого, и из «Войны и мира» Толстого, монументальной картины общества на фоне войны с Наполеоном, Лебедь получает представление о тех механизмах и образе жизни, которые все время повторяются в русской истории и обществе. Лебедю кажется, что исторические произведения Толстого и дух гуманизма, который их пронизывает, обращены к нему. Ему близки описания тесных отношений между солдатами и командирами, понятны притязания на военное руководство, а также представления о кодексе чести офицера. Кроме того, он признает даже возложенную Толстым на армию роль защитника народа и гаранта мира, которая любое другое использование отодвигает в сферу политических злоупотреблений. Правда, идеалистические представления писателя XIX века не должны были неизбежно казаться Лебедю современными в 1988 году.