Генерал Ермолов
Шрифт:
Конечно, русский дворянин татарского происхождения допускал слишком широкие обобщения, называя всех нерусских генералов немцами. Почти все они были православными, но лишь немногие действительно немцами. Не буду развивать эту тему, хотя очень хочется. Рискованно это: под статью угодить можно.
Остроты Алексея Петровича передавались из уст в уста и вызывали раздражение у представителей власти. Иногда и государь гневался на него, но он, по свидетельству Дениса Давыдова и Федора Корфа, довольно быстро прощал его. При новом государе фортуна вообще отвернется от него, но уже по другой причине… Но об этом позднее.
Каковы же итоги первых двух недель военных действий после окончания перемирия? Наполеон одержал бесспорную победу над Богемской армией союзников под Дрезденом и заставил ее отступить в Чехию. Но она не могла сгладить неприятного впечатления от поражения генерал-лейтенанта Вандамма. А до него были побиты маршалы Удино и Макдональд. Авторитет великого полководца пошатнулся. Восстановить его могли только успехи в предстоящих сражениях.
После Кульма больших сражений на территории Германии между противниками не было до начала октября. Активно действовали лишь мобильные армейские отряды. Потерпев несколько поражений в локальных стычках с союзниками, Наполеон стал концентрировать свои силы у Лейпцига. До великой Битвы народов оставалось несколько дней…
В конце сентября войска союзников в разных местах переправились через Эльбу. 3 октября Богемская армия заняла позиции на берегах Плейсе. Вечером следующего дня к Лейпцигу должен был подойти Блюхер, а еще через сутки — Бернадот и Беннигсен.
Александр I решил дать французам сражение 4 октября. В этот же день и Наполеон планировал разгромить Богемскую армию союзников, чтобы потом обрушиться на подходивших Блюхера, Бернадота и Беннигсена. Дата очередного кровопролития определилась. Осталось реализовать замыслы.
В ночь перед сражением разверзлось небо, выплеснув на противников библейские потоки дождя. Началась страшная буря, ломавшая деревья, срывавшая крыши с домов. Кажется, сама природа восстала против готовящегося кровопролития, но остановить его она уже не могла.
Основные события развернулись на правом крыле Богемской армии под командованием Михаила Богдановича Барклая-де-Толли. На флангах у него стояли в основном австрийцы и пруссаки, а в центре русские во главе с принцем Евгением Вюртембергским, двоюродным братом Александра I, князем Андреем Ивановичем Горчаковым и графом Петром Петровичем Паленом. Все они составляли войска первой линии, подчиненные генералу от кавалерии Петру Христиановичу Витгенштейну.
Войсками второй линии правого крыла командовал генерал-лейтенант Николай Николаевич Раевский.
Русско-прусские гвардейские полки под командованием генерал-лейтенанта Ермолова входили в общий резерв, подчиненный великому князю Константину Павловичу. Он располагался за центром войск Барклая-де-Толли, между холмом Вахтберг, на котором союзные монархи наблюдали за развитием событий, и деревней Гюльденгосса, занятой французами.
4 октября — первый день сражения, вошедшего в историю как Битва народов. Наполеон решил поразить Богемскую армию союзников, пока не подошли Блюхер, Бернадот и Беннигсен. Против ее центра он бросил почти все свои наличные силы, оставив на флангах лишь минимальное количество войск, чтобы обезопасить атакующих от неожиданного удара справа и слева.
Открыли сражение русские. Они взяли Вахау и Клеберг, двинулись за отступающим неприятелем и попали под губительный огонь французских батарей. В мгновение были подбиты почти все орудия первой линии корпуса принца Евгения Вюртембергского.
Французы пошли в атаку и выбили русских из Вахау и Клеберга. Сражение развернулось по всей линии центра правого крыла Богемской армии. Попытки австрийцев форсировать реку Плейсе, чтобы усилить русских, не имели успеха.
Пользуясь бездействием своих гвардейцев, А.П. Ермолов с адъютантом М.М. Муромцовым надумал посмотреть, как развиваются события на левом фланге правого крыла, где корпус Н.Н. Раевского был атакован большими силами неприятеля.
Николай Николаевич стоял в цепи мрачен и безмолвен. На лице — неудовольствие, но беспокойства никакого. Глаза его горят, как угли, осанка благородная и величественная. Он, как бог войны, — поистине прекрасен. «Да за таким командиром, — рассуждал про себя Ермолов, любуясь другом и родственником, — солдаты пойдут в огонь и в воду».
Переговорив с Раевским, Ермолов с Муромцовым поскакали к своим гвардейцам. Николай Николаевич снова вернулся в цепь.
Генералы, составлявшие свиту союзных монархов, уже в середине дня считали сражение проигранным.
Трудно сказать, как оценивал ситуацию Александр I, но действовал он тогда решительно: приказал подтянуть артиллерию, а лейб-казакам прикрывать ее до подхода тяжелой кавалерии с правого фланга, за которой послал генерал-адъютанта графа Василия Васильевича Орлова-Денисова; из резерва вызвал гвардейские полки, и часть из них под командованием Алексея Петровича Ермолова бросил на штурм деревни Гюльденгосса, чтобы исключить возможность атаки на холм Вахтберг, с высоты которого монархи наблюдали за ходом сражения; от Шварценберга потребовал непременно форсировать Плейсе, чтобы усилить союзников в центре…
А Наполеон между тем бросил в атаку десятитысячный корпус, которым за ранением Аатур-Мобура командовал генерал Думмерк. В три часа дня вся эта конница, имея впереди латников, огибая Вахау справа и слева, с нарастающим аллюром ринулась вперед, обрушилась на войска принца Евгения Вюртембергского, овладела батареей, изрубив прислугу, и прорвала расположение русской пехоты…
Ермолов и Муромцов, переговорив с Раевским, возвращались к своим войскам. Слева от них проходила вызванная по требованию государя русская гвардейская кавалерия, растянувшаяся в длинную линию на узкой дороге. Французы уже ожидали их, построившись в эскадронные колонны.
— Вот смотри, Матвей, — привлек внимание адъютанта Ер молов, — как французы бросятся на наших и погонят их.
Едва Алексей Петрович сказал это, как французы обрушились на растянувшуюся кавалерийскую дивизию русских. Ее командир генерал-майор Иван Егорович Шевич был сражен пулей. Отступление превратилось в беспорядочное бегство{346}.
Никаких других войск, кроме лейб-гвардии казачьего полка, составлявшего конвой Александра I, в этот момент поблизости не было. Катастрофа казалась неизбежной.