Чтение онлайн

Женщины, ориентированные на «истинно женское предназначение быть матерью и хранительницей домашнего очага», часто переживают экзистенциальный кризис в период психологического отделения повзрослевших детей от семьи. Если раньше вся жизнь такой женщины была насыщена эмоциональной и бытовой заботой о детях, то теперь возникает ощущение пустоты, ненужности, бессмысленности жизни. Живя жизнью детей, многие женщины совсем забывают о своей собственной жизни.

Экзистенциальный конфликт, нарушая привычный ход жизни, нарушает или даже совсем прерывает обычную жизнедеятельность и требует от человека переосмысления своей жизни и ее наиболее существенных составляющих, переоценки жизненных целей, отношений с окружающими, образа жизни и др.

Вероятность внутренних гендерных конфликтов возрастает в том случае, когда человек, вопреки своим желаниям и потребностям, следует социокультурным предписаниям («Мужчины так себя не ведут»; «Женщины так не поступают») и подчиняет свое поведение традиционным нормативным моделям в рамках мужской и женской роли. Степень подверженности внешним предписаниям зависит от условий первичной и вторичной социализации и психологических особенностей личности.

Как показала Сандра Бем (1981), некоторые мужчины и женщины постоянно оценивают различные аспекты своего поведения с точки зрения степени его мужественности либо женственности, в то время как для других это не слишком значимый параметр (Росс, Нисбетт, 1999). Тем не менее для каждого человека в той или иной степени важно ответить себе на вопрос: «Каков я как мужчина?»; «Какова я как женщина?». В результате сравнения своих характеристик и особенностей поведения с нормативными моделями появляется осознание меры несоответствия идеализированным эталонам, поскольку достичь идеала в принципе невозможно. Значительное рассогласование реального и нормативно заданного порождает негативное отношение к самому себе. В этой ситуации может возникнуть внутриличностный гендерный конфликт.

Концепция социальной идентичности Г. Тэджфела и Дж. Тэрнера (Tajfel, Turner 1979) позволяет ответить на вопрос, почему одни люди переживают гендерные конфликты, а другие нет. Гендерные стереотипы влияют на поведение в том случае, когда в Я-концепции гендерная идентичность выходит на первый план. Тогда человек начинает воспринимать себя и других членов свой половой группы как людей с общими, типичными характеристиками, которые и определяют группу как целое. Это заставляет преувеличивать воспринимаемое сходство с членами своей группы и отличия представителей иной группы. Индивид выбирает именно половую группу как наиболее «яркую», которая особенно значима для выработки его представлений.

Жесткая привязанность к группе, естественно, влияет на восприятие и понимание социального мира как такового (Андреева, 1997). Чем большее значение в структуре Я-концепции имеет личностная идентичность, тем в меньшей мере человек подвержен влиянию гендерных стереотипов и в большей степени способен к адекватному поведению без глубоких внутренних конфликтов.

Как говорилось в главе 1, гендерная психология не придает особого значения обнаружению различий между психологическими характеристиками мужчин и женщин, обоснованию целесообразности взаимного дополнения мужских и женских социальных ролей, утверждению идей о традиционных эталонах мужественности и женственности для формирования «правильной» половой идентичности. В рамках гендерного подхода в психологии фокусом рассмотрения является анализ личностных проблем мужчин и женщин, порождаемых дифференциацией их психологических характеристик и иерархичностью социальных ролей и статусов, позиций в микро– и макросоциуме, затрудняющих самореализацию в семейной и профессиональной сферах (Клецина, 2003а).

Однако отсутствие адекватной теоретической базы затрудняло анализ, интерпретацию и разработку системы организации психологической помощи при разрешении специфических внутри– и межличностных гендерных конфликтов. Другими словами, такая отрасль психологии личности, как гендерная психология, многие десятилетия практически совсем не развивалась и не разрабатывалась ни на уровне методологии и теории, ни на уровне практики.

Гендерный подход как научная методология анализа психологических аспектов внутри– и межличностных, а также межгрупповых отношений предлагает новый способ познания действительности, утверждая, что противопоставление и «очевидная» неравноценность мужских и женских черт личности, образа мыслей, особенностей поведения закрепляют связь между биологическим полом и достижениями в социальной жизни. Детерминантами гендерных характеристик поведения служат социальные ожидания, роли и конвенциональные требования половой адекватности поведения. При рассмотрении гендерных характеристик предметом изучения является идентичность мужчин и женщин и ее составляющие: представления, стереотипы, установки, связанные с половой дифференциацией, стратификацией и иерархизацией.

Таким образом, предметом гендерной терапии является обучение мужчин и женщин продуктивным стратегиям и тактикам поведения ради преодоления традиционных гендерных стереотипов и конструктивного разрешения возникающих на их основе гендерно-ролевых конфликтов и проблем.

С этой точки зрения в самом общем виде гендерная терапия решает следующие задачи:

● реконструкция, переосмысление Я-образов и жизненных сценариев, навязанных системой полоролевых представлений;

● обретение возможности по-новому оценить свои способности и притязания, определить перспективы жизнетворчества, активизировать личностные ресурсы для выбора субъективных стратегий самореализации и оптимизации отношений.

В настоящем справочнике в качестве общих подходов гендерной терапии представлены тренинг гендерной идентичности и тренинг гендерной толерантности. В самом общем виде задачами обоих тренингов является формирование гендерной идентичности и гендерных отношений с помощью групповой психотерапии (в психокоррекционных группах).

Психокоррекционными группами называют временные небольшие группы, имеющие специально назначенного руководителя и проводящие регулярные встречи. Основные задачи таких групп – взаимное исследование, получение знаний о собственной личности, ее развитие и раскрытие. В настоящее время существует большое количество различных психокоррекционных групп. Наиболее широко распространены: Т-группы (группы тренинга), группы встреч, гештальтгруппы, группы психодрамы, телесной психотерапии, танцевальной терапии, арт-терапии, термоцентрированного воздействия, трансактного анализа и группы тренинга умений (Рудестам, 1998).

Хотя любой человек, находясь в группе, получает меньше внимания, чем при индивидуальном консультировании (терапии), существует ряд причин, обусловивших развитие и успех групповой терапии.

Во-первых, группа как потенциал для изменений оказывается обществом в миниатюре. Она способствует самоутверждению, преодолению страхов и опасений, в ней создается пространство для самореализации в безопасных условиях.

Второе потенциальное преимущество группы состоит в возможности получить обратную связь и поддержку от других ее членов, имеющих сходные проблемы или опыт и способных благодаря этому оказать существенную помощь. В процессе группового взаимодействия осознается ценность других людей и потребность в них.

В-третьих, в группе можно быть не только участником событий, но и зрителем. Наблюдая со стороны за ходом группового взаимодействия, можно идентифицировать себя с активными участниками и использовать результаты этих наблюдений при оценке собственных эмоций и поступков.

В-четвертых, группа может способствовать личностному росту. Группа неизбежно побуждает ее члена к исследованию себя и интроспекции, кроме того, он получает участие и поддержку, способствующие вербализации его желаний и проблем.

Другие преимущества работы с группами связаны с особенностями отдельных подходов или теорий. Гибкость групповой терапии позволяет создавать модели самых разнообразных форм межличностного взаимодействия, применять различные терапевтические программы и работать с разным контингентом участников.

История групповой психотерапии уходит своими корнями в 1940-е гг. (Рудестам, 1998; Ялом, 2000). С тех пор практика групповой психотерапии претерпела ряд изменений. Многообразие ее форм сегодня столь очевидно, что правильнее было бы говорить не о групповой терапии, а о многих групповых терапиях. Тем не менее если сосредоточиться лишь на фактических механизмах, порождающих изменения в участнике группы, то обнаруживается, что число этих механизмов весьма ограниченно, а сами они в большинстве групп удивительно схожи (Ялом, 2000).