Чтение онлайн

Дочь нашей клиентки, Виктория Афанасьевна Вертухина, была от роду восемнадцати лет, имела, по словам словам своей матушки, «артистический темперамент» и отличалась меланхоличной, но довольно приятной внешностью: опущенные уголки губ и глаз, бледная кожа (так было в описании, по фотографии не очень-то поймешь), темные волосы и глаза. По словам ее матушки, любила читать, но в гимназии особыми успехами не отличалась, и дальше учиться не пошла — но с наследством батюшки это ей не очень-то и требовалось.

Купец Вертухин женился поздно, теперь был уже стариком и давно отошел от дел. Однако он все еще сохранял долю в своем кумпанстве, и наметил старшую дочь в жены своему управляющему — Аристархову В. Г., других подробностей о нем в досье не было. По словам матери, до сих пор Викторию эта партия устраивала: с Аристарховым она была знакома, особой любви к нему не испытывала, но и ненависти тоже.

Однако в последнее время Виктория начала странно себя вести, подолгу пропадать вне дома, по-другому одеваться, а однажды заявила матери, что никогда не выйдет замуж, потому что решила «посвятить себя ночи».

— Девушка влюбилась, надо полагать? — спросила я, дочитав до этого места.

— Если и так, матери не признается, — Вильгельмина поставила передо мною чашку чая: заварен совсем не так, как я привыкла, но тоже ничего. — А она утверждает, что с дочерью до сих пор отношения у них были превосходные, та, мол, ничего от нее не скрывала… Верить этому или нет, я не знаю, но на влюбленность не похоже: писем девушка никому не пишет, не прихорашивается, а как будто только уродует себя. И когда уходит из дома, уходит всегда с подругами, а не одна.

— Уродует себя? — удивилась я.

— Перестала пользоваться украшениями и косметикой, перестала заплетать и расчесывать волосы, носит только черное.

— Но тут на фотокарточке… — с сомнением я посмотрела на фотографию, на которой вид девушки ничем особенным не отличался.

— Тут она в шляпке и пальто. Просила мать заказать себе пальто из черного драпа, но та пока отказывается. Мол, не планировала семья такую обновку в этом году.

— И вы узнали, что она вступила в какой-то культ? — догадалась я, вспомнив, о чем Вильгельмина говорила о Мурчалова.

— Именно! — с довольным видом произнесла Бонд. — Школа детей ночи. Можете ознакомиться.

С этими словами она пододвинула мне вторую папку.

Раскрыв ее, я сперва удивилась, почему Вильгельмина назвала эту ассоциацию культом. С тем же успехом культом можно было бы назвать наш математический кружок! Совершенно такая же группа по интересам, зарегистрированная в районной управе. Одно время они даже встречались в одном из подсобных помещений местной мечети — совсем как мы! Но с тех пор стали больше и официально арендовали собственную контору, на втором этаже дома по улице Высоких лип. Если я правильно помнила карту города, это всего в паре кварталов от обиталища Бонд. Вроде бы довольно респектабельное место…

Занималась организация тем, что изучала «священные книги мировых религий с целью просвещения широкой публики и поиска общего начала» — так написано было в регистрационных документах. Звучало это, на мой взгляд, достаточно безобидно и даже довольно интересно. Так я Вильгельмине и сказала.

— Да, а вот другое уже не так безобидно, — сказала она. — Основатель этой организации — приезжий, из Юландии, некто Гуннар Лейфссон. Но называет он себя Магистром Ночи. Так я услышала в разговоре адепток. Во-вторых, кроме него в этой организации мужчин от силы два-три человека. Остальные — женщины и девицы, все довольно молодые.

— И красивые? — у меня начала складываться гипотеза.

— Отнюдь. Красивых как раз меньшинство, вроде дочери нашей клиентки… Ну, она, по крайней мере, симпатичная. Правда, это только те, кого я видела. А вот меня в эту «Школу детей ночи» не взяли! Рылом не вышла, сказали.

— Что? — слегка удивилась я. — Так и сказали?

— Сказали, что, судя по моим глазам, я пока не готова к поиску истины, — фыркнула Вильгельмина Бонд. — Ну, это после первого занятия. Я так понимаю, слишком я им взрослой и здравомыслящей показалась. С моим-то видком, конечно, притвориться трепетной розой трудно. Вот я и попросила у вашего шефа, чтобы он мне вас ненадолго уступил.

Я смотрела на нее все еще с непониманием.

Вильгельмина Бонд вздохнула и объяснила:

— Если это то, что я думаю, то это псевдорелигиозный, подрывной культ, который сманивает к себе наивных, обделенных жизнью и тому подобное. Я с такими встречалась, когда в Галлии работала. Лидеры этих культов своих последователей обирают до нитки, или измываются над ними по-всякому, чтобы власть свою ощутить. Или и то и другое. А еще помните скандальные новости из Сарелии лет пять назад? Как там сумасшедший старец набрал себе последователей и живьем людей сжигал? Вот того же порядка явления.

Я нахмурилась. Как-то мне в это не верилось.

— Вижу по вашему лицу, что вам пока в новинку, — сказала Вильгельмина. — Но поверьте мне, похоже, там так все и есть! Однако прежде чем в ЦГУП бежать, нужно проверить, собрать доказательства. А то ведь отвертятся. За этим вы мне и нужны. Я вам расскажу, что и как делать, а вы сыграете роль внушаемой дурочки. Тут много не надо, нужно только робеть да говорить поменьше.

— Это я могу, — с некоторым сомнением сказала я, по-прежнему глядя в папку.

На втором листе, сразу после официальных данных, было записано все, что Вильгельмина успела выяснить о Школе, прежде чем ее попросили с первого собрания.

А именно — разглагольствования о том, что черный цвет священен во всех мировых религиях и имеет особую «энергетику», а потом все пытаются нащупать свою внутреннюю «темную яму»? Ну и бред! Как кто-то может в такое поверить и неделями ходить на эти собрания? Должно быть, Вильгельмина что-то напутала.