Ген разведчика

– Твою мать! – выругался Андрей и со злостью хлопнул ладонями по рулевому колесу, обтянутому кожаным чехлом, когда перед его «Рено» вылетел обшарпанный микроавтобус. – Ты где права получал?!

Вопрос был больше философский, чем практический. Какие водительские права могут быть в Египте, если здесь за рулем сидят те, у кого была возможность купить машину, или те, кто на транспортном средстве зарабатывает себе на жизнь?

И вообще, от Египта Андрей был не в восторге. Конечно, сюда можно приехать на отдых, погреть пузо под жарким солнцем, понырять с аквалангом или оттянуться в гостинице, где «все включено», а вот работать – адовы муки. Тем более что работа должна приносить не только доход, но и моральное удовлетворение.

Должность мелкого чиновника в посольстве Андрею Веретенникову, потомственному дипломату, не то что не приносила удовлетворения – она ему была противна. Порой парню казалось, что он просто спит и все происходящее не более чем неприятный сон.

Детства у Андрея как такового не было. За границей он проживал в дипломатических миссиях, друзей мальчику заменял спорт. В Корее изучал тэквондо, в Японии джиу-джитсу и кэндо. Когда отца перевели с Дальнего Востока в Европу, Андрей увлекся боксом и стендовой стрельбой. Со своими увлечениями он был белой вороной среди сверстников по дипломатическому поселку, те делали упор на гольф и большой теннис. Но Андрея чужие увлечения и мнения мало волновали. В лицо что-либо высказать ему никто не решался – в свои шестнадцать лет парень достиг роста метр девяносто и весил восемьдесят килограммов. Да и звания кандидата в мастера спорта по боксу, стрельбе и фехтованию также остужали пыл особо недовольных и заносчивых.

Когда после школы встал вопрос о дальнейшей Веретенникова судьбе, а МГИМО оканчивали почти все члены его семьи, Андрей решительно заявил, что будет поступать в Институт внешней разведки имени Андропова. Ведь у него, как он сам считал, есть все шансы на зачисление, кроме превосходной родословной – дед видный партийный функционер, отец дипломат, – спортивные разряды, в совершенстве владел пятью иностранными языками, да и интеллект имел выше среднего. Мать постаралась, все-таки дочь академика и искусствоведа с мировым именем.

Вполне возможно, все бы вышло, как он задумал – в конце концов, родители не возражали, – но тут вмешалась бабушка.

Элеонора Максимовна, женщина с внешностью и статью королевы, ко всему еще обладала и волевым характером, который не хуже кузнечного пресса гнул всех под нее. Ни отец в свое время, ни мать не смели перечить бабушке; та же участь не миновала и Андрея, которого она воспитывала до шести лет.

– Ты, потомственный дипломат, решил стать шпиком? – узнав о решении внука, в сердцах вскричала Элеонора Максимовна.

– Не шпиком, а разведчиком, – спокойно ответил Андрей, он всеми силами пытался противостоять гнету бабули. – Они мало чем отличаются от дипломатов.

– Может, я тебе должна быть благодарной за то, что ты выбрал карьеру лазутчика, который ради достижений каких-то мифических и сомнительных целей будет подслушивать, подглядывать, рыться в чужом белье и, вполне возможно, даже в отходах продуктов человеческой жизнедеятельности, а не, скажем, принял решение стать солдафоном, вечно гонимым по гарнизонам и «горячим точкам»? Воняющим портянками, перегаром, потом?! – От истерического крика лицо Элеоноры Максимовны угрожающе побагровело, в уголках некогда чувственного рта запузырилась пена. – Спасибо за великодушие, внучок! – Она попыталась отвесить низкий поклон, но, едва склонившись, кулем свалилась всем телом на ковер.

Врачи в ЦКБ [1] констатировали серьезный гипертонический приступ, и тогда Андрей впервые пошел на поводу у своей семьи, сдал документы в Институт международных отношений…

«Почему, ну почему я тогда смалодушничал и сейчас малодушничаю?» – уныло подумал молодой дипломат.

Площадь, через которую пролегал его маршрут, оказалась забитой плотным автомобильным потоком. Видимо, в очередной раз ишак с автомобилем не смогли разминуться.

– Это надолго, – вслух с досадой проговорил Андрей.

Время поджимало. Чтобы объехать пробку, он сдал назад и свернул в узкий грязный переулок. Следя за тем, чтобы не черкануть серебристым боком своего «Рено» угол дома или не задеть какого-нибудь зеваку-пешехода, молодой человек напряженно размышлял о своем.

…Действительно, первый раз Андрей поступился своими принципами и желаниями, когда скрепя сердце согласился стать дипломатом. Учеба давалась ему легко, поэтому, кроме увлечений спортом, парень мог позволить себе и маленькие человеческие радости – ночные клубы, вечеринки, женщин. Институт окончил с довольно высокими оценками. Распределение получил в посольство в Египте, хотя стажировку проходил в Норвегии.

– Это даже хорошо, что ты попал на Восток. Я тоже начинал с Востока, только Дальнего, а теперь, видишь, чего добился, – сказал ему отец не без скрытой гордости. Роман Семенович, со дня своего рождения полностью подавленный своенравной матерью, был человеком тихим и незлобивым. Ему было хорошо известно, что в Осло поехала дочка одного из заместителей министра рыбной промышленности, прыщавая дура, получавшая зачеты благодаря влиятельному отцу. – А теперь я возглавляю целый отдел в Министерстве иностранных дел, и мне не надо мотаться по миру, и вполне возможно, что со временем…

О том, что со временем он может стать заместителем или даже самим министром, старший Веретенников говорить не стал – это была его тайная, заветная мечта, которую Роман Семенович боялся спугнуть.

На слова отца Андрей ничего не ответил, ему было все равно – Египет, Конго или Парагвай, лишь бы подальше от Москвы, подальше от опеки родственников.

Каир встретил его жарой, а работа оказалась совершенно неинтересной. Но уже через месяц младший Веретенников адаптировался, перезнакомился с большинством сотрудников дипломатической миссии, узнал главный принцип своей должности – «не попадаться начальству на глаза, чтобы не делать чужую работу», и едва ли не главное нашел для себя – «предмет воздыханий». Вика работала референтом в секретариате посла. Высокая, длинноногая, с упругой грудью и глазами доверчивой телушки, она с удовольствием скрасила его унылое существование. Казалось бы, жизнь налаживается… Но не тут-то было. Через два месяца в Каир собственной персоной заявилась бабуля (при наличии денег это путешествие не сложно в любом возрасте) и, едва перешагнув порог, сразу же взяла ситуацию под свой контроль.

Жесткая и прямолинейная женщина, Элеонора Максимовна не стала ходить вокруг да около, а «ударила в лоб».

– Бобылем ты, Андрей, в дипломатии не сделаешь никакой карьеры. На Смоленской площади не любят людей, у которых ничего нет… Нет корней, скажем так.

– Так ты что, предлагаешь мне срочно жениться? – пытаясь скрыть рвущееся наружу раздражение, спросил внук.

– Не торопись. Как сказал классик, «жена не рукавица, за пояс не заткнешь и с ладони не стряхнешь». Партию следует подбирать тщательно; теперь профессорские дочки, как твоя мама, уже никому не нужны.