Чтение онлайн

Наверное, наша погоня могла длиться и дольше, но следующий вагон был почему-то общим, а не второго класса, который обычно идет вслед за первым. Тут на деревянных скамьях уже рассаживалась публика попроще, причем многие везли с собой объемистый багаж, перетянутый бечевками, и пытались пристроить его на полках, идущих над сиденьями. А Юлию Макаровну задержала в проходе пассажирка, из чьей плетеной корзины высовывались две гусиные головы. Один серый, другой белый, прямо как в детской песенке.

Гуси раздраженно и, как мне показалось, мстительно, шипели, их хозяйка орала на Юлию Макаровну благим матом, не стесняясь в выражениях, на перроне по-прежнему свистели — в общем, шум стоял чрезвычайный.

В этой суматохе я схватила нашу беглянку за плечо одной рукой, другой заломила ей руку — в точности, как учил Прохор! — и рявкнула:

— Вы арестованы! Никуда вам с камушками не деться!

Тут Юлия Макаровна поступила совершенно неожиданно: она разревелась. По-настоящему заплакала, горько, по-детски, со всхлипываниями и воем.

Сказать, что я растерялась, значит, ничего не сказать. Единственное, на что у меня хватило самообладания — так это продолжать крепко держать ее за вывернутую руку, на случай, если плач был отвлекающим маневром.

— Молодец, Аня! — сказал сзади шеф. — Без вас я бы ее не взял. Совершенно никакого уважения к кошачьим! Представляете, она меня пнула!

Кто-то положил мне руку на плечо. Обернувшись, я увидела Орехова, который нас наконец-то догнал. Вряд ли он залез в окно, скорее всего, в самом деле обошел через другой вагон.

— Премного благодарен вам, — сказал он. — Мы и в самом деле уложились в двадцать минут!

А Юлия Макаровна продолжала плакать.

Полиция все-таки прибыла почти вовремя: доблестных служащих правопорядка привел Антон, который заметил наряд на выходе с касс. Купленные им билеты так и не пригодились, но Орехов только отмахнулся, когда я предложила вернуть их.

— Нет, — сказал он, — если полиция желает всех нас допросить, пусть допрашивает. Будем законопослушными гражданами. И не будем терять времени.

Но законопослушности Орехова надолго не хватило: когда выяснилось, что полицейские непременно хотят вести допрос на месте преступления — то есть в отделении полиции на вокзале, — он тут же вспомнил про свой статус городской знаменитости и предложил провести опрос всех заинтересованных лиц у себя в особняке.

Ничего не вышло: полицейские хотели непременно обыскать Юлию Макаровну тут, на вокзале, чтобы выяснить, при ней ли драгоценности, и подтвердить, что я имела право на гражданский арест.

В общем, Орехову все равно пришлось ждать.

Мне искренне было жаль Марину, которая осталась рулить свадьбой при помощи Татьяны Афанасьевны, но тут уж ничего не поделаешь.

Начали, разумеется, с обыска, и тут обнаружились сюрпризы.

Ни одного гарнитура, ни сапфирового, ни изумрудного, ни рубинового у Юлии Макаровны при себе не оказалось. Зато оказалась чековая книжка, полученная в банке Майерса прямо сегодня. Даже я знала, что такие чековые книжки — с золоченым обрезом, на дорогой вощеной бумаге — получают те, у кого на счетах лежат солидные суммы, от нескольких тысяч или даже десятков тысяч.

— Ну надо же! — воскликнул Мурчалов, когда его ознакомили с результатами обыска. — Неужели так быстро успела продать драгоценности? Это прямо даже удивительно! Юлия Макаровна, откуда у вас такие знакомства с преступным миром? Снова бывшие ученики?

Юлия Макаровна, сидевшая за столом в полицейском участке, уже успела овладеть собой, и о недавней истерике напоминала лишь потекшая помада.

— Как хотите, а вы ничего не сможете доказать! Деньги я получила в подарок, вот и весь сказ!

— И работу свою так поспешно бросили, никого не предупредив, тоже из-за подарка? — поинтересовался инспектор, руководивший арестом. То был толковый немолодой служака по фамилии Ткаченко, мне он сразу понравился.

— А что? — Юлия Макаровна явно была настроена воинственно. — И бросила! Потому что обрыдло на чужих работать! Может, будь я на двадцать лет моложе, я бы тоже миллионщика захомутала! А так приходится только смотреть, как какая-то пичуга на моем месте сидит…

— А отчего же вы тогда бежали от уважаемого детектива Мурчалова? — не сдавался полицейский.

— То и бежала! Боялась, что они меня заставят обратно возвращаться, дорабатывать свадьбу… Совсем у меня ум за разум зашел от этого приема, не могу я так больше! — она с вызовом уставилась на всех нас.

И было от чего смотреть с вызовом: если я без достаточных на то оснований осуществила гражданский арест, значит, передо мной замаячила перспектива штрафа или общественных работ!

Перед шефом, конечно, тоже, но он отвертится: свалит все на меня, еще и скажет, что поступил так в воспитательных целях.

Попытавшись отрешиться от своего невеселого будущего, я еще раз прокрутила в уме обстоятельства дела. Выходит, Юлия Макаровна ушла со свадьбы пораньше, успела как-то отоварить драгоценности, получить за них деньги, заскочить с этими деньгами в банк, потом в несколько модных магазинов, приобрести новую шляпку, кружевную накидку и, наверное, еще какие-то вещи — два чемодана, которые сняли с поезда вместе с ней, выглядели совершенно новыми — а потом приехать на вокзал…

Не выходило! Ну никак не выходило. По крайней мере, если она действовала одна. У нее должен был быть сообщник… И, скорее всего, сообщник с деньгами, который сразу отдал ей ее долю за похищенные украшения. По крайней мере, так у меня выходило.