Чтение онлайн

Королева Гризанда, разумеется, не могла позволить сопернице оказаться рядом с миламанским спецназовцем в одиночестве — и тоже пристроилась рядом.

Ну а глядя на свою предводительницу, на сторону миламанов и людей перешел и весь дамский отряд.

Вскоре на переговоры с зеленой ветвью мира в руках и без оружия прибыл сам король Тур. Попытка уговорить благородных дам не дурить и вернуться в общий лагерь закончилась полным провалом, и тогда король лично встал между дамами и кавалерами, объявив во всеуслышание:

— Я никому не позволю причинить вред моей жене и сестрам.

Галантные вассалы короля Тура тоже не испытывали желания наносить дамам какой бы то ни было ущерб, но в ставке рвал и метал король Рембальт — единственный, кто наотрез отказался допустить женщин в свое войско.

Таким образом в войске яйцекладущих явственно наметился раскол. Король Рембальт яростно ополчился на короля Тура при вооруженном нейтралитете остальных королей и великих герцогов.

И разумеется, именно этот момент живородящие роксаленцы выбрали для начала битвы.

На этот раз Бог Воинств не стал прятаться в лесу, а поднявшись повыше в своем кресле, поливал лагерь западных рыцарей из боевого излучателя.

Рыцари разбегались, как под бомбежкой. Миламанам и людям в компании благородных дам повезло больше. Бог Воинств обрушился на главный лагерь, а изгои в ходе схватки с рыцарями были оттеснены далеко в сторону.

У командира миламанов Ри Ка Рунга было время присмотреться к катапультному креслу и его пассажиру, и остальные услышали его удивленный возглас:

— Это миламан!

— Да хоть черт с рогами! — отозвался Неустроев и первым открыл по Богу Воинств огонь из парализатора дальнего боя.

Тем временем Зам Ми Зунг понял, наконец, свою ошибку, и попытался перенести огонь на пристанище миламанов и людей. Но в это время по нему стреляли уже из десятка стволов, а остов катапультного кресла хорошо прикрывает от стрел, но не от парализующего луча.

Оружие выпало из рук Бога Воинств, и кресло повисло неподвижно в ста метрах над землей.

А на земле кипела битва.

Как и в прошлый раз, первыми в стане яйцекладущих опомнились рыцари короля Рембальта, которые организованно отступили за лесок и встали там в глухую оборону. Другие рыцари, рассеянные по полю, поспешили отойти туда же, потеряв, правда, по пути двух королей, которые угодили в плен.

Что касается короля Тура, то он со своими рыцарями, дамским отрядом и группой миламанов и людей оказался отрезан от своих.

— Будем прорываться! — решил король Тур.

— А куда мы денемся! — в тон ему крикнула беременная Зоя и, перехватив поудобнее парализатор, принялась косить воинов царя Гурканского с тыла.

Это заставило Ри Ка Рунга забыть о принципах невмешательства, предписанных Уставом, и присоединиться к землянам.

В результате в боевых порядках живородящих образовалась дыра, в которую устремились рыцари короля Рембальта.

Естественным результатом этого прорыва явилось отступление живородящих по всему фронту, которое быстро переросло в паническое бегство.

Но тут случилось страшное. На минуту в этой суматохе Зоя оказалось окружена одними живородящими, и какой-то всадник подхватил ее сзади и перебросил через седло перед собой.

От неожиданности Зоя выпустила из рук парализатор дальнего боя, а к горлу совсем некстати подступила тошнота, и девушка никак не могла дотянуться до станнера в форме пистолета, закрепленного на поясе.

Никто из миламанов не заметил этого происшествия, а роксаленцы не обратили на него внимания, и только Евгений Неустроев услышал вопль Зои и увидел, как гнедой скакун уносит ее в сторону Турмалина.

И так получилось, что излучатель Зам Ми Зунга в этот момент валялся в траве в нескольких шагах от Неустроева, а неподалеку щипал траву лишившийся всадника боевой конь.

Обычно даже на самую смирную в войске кобылу Неустроева приходилось подсаживать, а тут он ласточкой взлетел в седло, несмотря на обременительную ношу — парализатор дальнего боя и мощный излучатель.

Еще не зная, что делать дальше, небесный рыцарь Евгений пришпорил коня, пустил его в галоп и устремился в погоню.

Дважды генерал Бунтабай с детства был воспитан в убеждении, что героической обороной славы не добьешься. Обороняются только трусы, а стихия настоящего полководца — это наступление.

Только в атаке можно совершить подвиг, о котором будут помнить веками.

Поэтому явившись в ранге командующего на новый фронт, Бунтабай на первом же совещании объявил:

— Нечего топтаться на месте и ждать, пока миламаны перехватят инициативу.

На самом деле миламаны уже перехватили инициативу, но дважды генерал был выше таких мелочей.

Не обращая внимания на разумные доводы своих новых подчиненных, он отдал приказ о немедленном контрнаступлении, так что уже на второй день пребывания Бунтабая в высокой должности вверенные ему войска угодили в котел, заботливо приготовленный для них адмиралом Май Не Муном.

Хотя адмиралу до крайности не нравилась вся эта затея, он решил воспользоваться случаем, чтобы доказать большим шишкам наверху, что миламанской армии не нужен никакой ген бесстрашия, поскольку она может бить моторо-мотогалов с обычными солдатами и офицерами.

— Храбрость определяется не генами, а любовью к родине и готовностью достойно служить отечеству на поле брани, — любил говаривать адмирал, поэтический дар которого отличался заметным своеобразием.

Но что бы Май Не Мун ни говорил, а дело свое он знал туго, и мотогалы сразу же почувствовали это на себе.