Чтение онлайн

– Мне кажется, мы его несколько недооцениваем, - задумчиво продолжал Михаил.
– Он - умный, хороший парень, но в нем живет что-то коварное и, как бы это поточнее сформулировать, неуправляемое.

– Да брось ты!
– отмахнулся Юрий.
– Просто давно никто его по заднице хорошо не учил. Зарвался парень - вот и весь диагноз...

Дмитрий, не постучав, рванул на себя дверь начальника приморского угро. Тот, стоя спиной к Осеневу и глядя в окно, спокойно обернулся и, указывая на стул, пригласил:

– Присаживайтесь, Дмитрий.

– Где мои?!
– еле сдерживая ярость, процедил сквозь зубы Осенев, продолжая стоять в дверях.

– Закрой дверь, неврастеник!
– рявкнул на него Кривцов.
– Сядь и успокойся.

Димка переступил порог кабинета и с такой силой грохнул дверью, что со стены сорвалась огромная картина, изображающая отходящий от пристани под всеми парусами старинный корвет.

– Он сказал: "Поплыли!", - с наглой улыбкой произнес Осенев, небрежно разваливаясь на стуле и закидывая ногу на ногу.

Кривцов, не обратив внимания на его выпад, обошел стол. Подняв картину, полюбовался ею и, прислонив к шкафу, вернулся за стол. И еще до того, как начал говорить, стал молча раскачиваться на стуле...

Эта привычка шефа выводила из себя большую часть сотрудников. Первое время они пытались не обращать внимания. Но "акробатический аттракцион" оказывал прямо-таки деморализующее действие на всех, кто становился его свидетелем. Первую минуту вы даже с интересом наблюдаете за "мальчиком на трапеции". Потом неминуемо охватывает беспокойство, когда амплитуда колебаний постепенно нарастает. Следующая фаза вызывает легкое подташнивание. В конце концов, вы ловите себя на мысли, что вам безумно хочется не только раскачиваться, но и спать... спать... спать...

– Дмитрий Борисович, - донесся издалека голос Кривцова до "убаюканного" вконец Осенева, - мы очень ценим вашу помощь следствию. Вы, действительно, помогли на начальном этапе. Но с преступностью должны бороться профессионалы, а не журналисты, рабочие, крестьяне, и революционные солдаты-матросы. Вы, на мой взгляд, немного запутались в личных и семейных проблемах и недостаточно адекватно реагируете на события, в эпицентре которых оказались совершенно случайно.

С одной стороны, сыграло определенную роль профессиональное чувство журналисткое тщеславие. С другой - вполне понятная обеспокоенность судьбой близких людей и... и... животных. Вы слишком увлеклись сложными психологическими категориями. А все, что от вас требовалось, это поговорить с женой и передать ей просьбу помочь в расследовании.
– Кривцов с сочувствием посмотрел на Осенева: - Дима, пойми, речь идет о серьезных и сложных преступлениях. Убийствах! Я знаю, сегодня все сплошь и рядом адвокаты Мейсоны, следователи Турецкие и аналитики Дронго. Но в реальной жизни - гораздо запутаннее, страшнее и безнадежнее. Поэтому у меня к тебе большая просьба: пожалуйста, не мешай...

Лично я отношусь к тебе с большим уважением и мне бы не хотелось, чтобы к трем имеющимся жертвам из числа горадминистрации добавились новые, из среды журналистов.
– Кривцов поднялся. Взяв со стола аудиокассету, протянул Дмитрию: - Это от Аглаи Сергеевны.

– Я не верю ни единому слову из того, что вы мне здесь сейчас с таким надрывом исполнили. Не верю!
– почти выкрикнул Дмитрий.

Кривцов недовольно поморщился и, вздохнув, пожал плечами:

– Тогда тебе лечиться надо, парень. И серьезно.

Осенев схватил кассету и, не попрощавшись, вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Картины вздрогнули, но не "поплыли"...

Кивнув сидящей за столом Корнеева Машуне, он молча прошел к своему месту, осторожно поставив на стол пакет, в котором звонко тренькнуло. Михайлова с опаской проследила за его манипуляциями. Осенев с ленцой, не спеша, достал из пакета литровую бутылку "Пшеничной", бутылку "Старого замка", три - пива, связку вяленых бычков, шоколадку, брынзу, зелень, колбасу, батон и пакет с фруктами.

– Это кому?
– неуверенно пролепетала Мария.

– Нашему споенному коллективу, - хмуро отозвался Димка.

– За свадьбу ты выставлялся. Теперь что, развод?

Он дернулся, как от удара, и уставился на Машу глазами зомби, затянутыми непроницаемой коркой ярко-голубого льда.

– Димыч, ты рехнулся.
– И добавила: - Никогда больше не смотри так на меня.

– Извини, Машуня, - он устало опустился на стул, сжал голову руками и закрыл глаза. Из-под плотно прикрытых век покатились слезы.

– Дим... Димыч... Да что случилось-то?!!
– истерически и испуганно выкрикнула Мария.

Он открыл глаза, но теперь вместо льда в них была бездна черной тоски.

– Аглая?
– спросила Машуня осторожно.

Дмитрий кивнул. Прикурив, глубоко затянулся сигаретой и сам не заметил, как начал рассказывать Маше всю свою историю с Аглаей: от первого дня знакомства до сегодняшнего утра в горуправлении Приморска, со всеми подробностями и ничего не скрывая. Когда он закончил, они несколько минут сидели неподвижно в полной тишине.

– Димка, - нарушила молчание Михайлова, - я тебе завидую и еще люблю.

Он вскинул на нее удивленный взгляд.

– Нет-нет, - поспешила пояснить она, - не как мужчину. Как человека, она смутилась и покраснела.
– Ты всегда был такой уверенный! Только, пожалуйста, не обижайся, даже наглый. Мы с ребятами считали, что тебе не важно, о чем писать; лишь бы самоутвердиться, раскопать что-нибудь. Чтобы все вокруг говорили: вот, мол, дает Осенев! И не боится! Ты был, как мусороуборочная машина, прости за сравнение. Весь такой неподкупный, совершенный. Вроде все правильно делал, но, понимаешь, рядом с тобой тяжело дышать было и страшно рядом находиться.

А сейчас, когда ты плакал, я поняла, что тебе просто любви не хватало. Ты самый обыкновенный простой мужик, которого любит замечательная женщина и который любит ее. Не переживай, ничего с ней не случится. В конце концов, не бандиты ее в заложницы взяли. И потом, видимо, ей это было необходимо, она увидела в этом смысл. Понимаю, ты переживаешь, но это не первое ее расследование. Не мешай ей, Димон.

– Она слепая, Машка.

– Но она жила как-то до тебя и, по слухам, довольно успешно. А ты, как малое дитя! Ведь не в группу захвата ее определили, в самом-то деле! Сидит где-нибудь на конспиративной хате, под охраной.