Чтение онлайн

Его уже ничто не волновало и не беспокоило. Только одна, последняя мысль пронеслась в сознании за несколько мгновений до того, как пуля уничтожила мозг, и, к своему удивлению, он ощутил злорадство, затем печаль и наконец раскаяние.

«Я совершаю великий и ужасный поступок, — подумал он. — И никто не узнает почему. Помоги, Господи, тому, кто докопается до правды».

У Карла Грэнвилла неделька явно не задалась.

Для начала его вчистую переиграл под кольцом какой-то юнец-переросток во время еженедельного баскетбольного матча в спортивном центре Челси-Пирс. Потом журнал «Нью-Йорк мэгэзин» отдал заказ на обещанную статью об актере Натане Лейне другому внештатному журналисту — родственнице главного редактора. Затем позвонил отец из Помпано-Бич во Флориде, чтобы сообщить Карлу, что тот, по мнению родителя, понапрасну губит драгоценную ученую степень выпускника «Лиги плюща» [1] и свою жизнь, не обязательно в указанном порядке. Плюс ко всему бейсбольная команда «Нью-Йорк метс» продула три раза подряд, а ночной телеканал заменил сериалы «Странная парочка» и «Такси» на «Я мечтаю о Джинни» и «Зачарованных». И вот теперь, так сказать, последняя капля — ему приходится торчать в помещении, где оказались два последних на всем белом свете человека, обе женщины, которые еще верят в него, его талант и будущее. К сожалению, одна из них мертва, а другая ненавидит Карла от всей души.

Да уж, удачной неделю не назовешь!

Карл находился в зале для проведения похоронных церемоний на углу Мэдисон-авеню и Восемьдесят первой улицы. Он стоял у открытого гроба, в котором покоилась Бетти Слейтер, легендарный литературный агент и не менее легендарная алкоголичка. Сейчас Бетти выглядела примерно так же цветуще и жизнерадостно, как корзина с восковыми фруктами. Ну что ж, по крайней мере она не кидала в его сторону взоры, исполненные неприкрытой враждебности, как Аманда Мейз, стоявшая по другую сторону катафалка. Аманда все еще злилась на Грэнвилла из-за небольшого недопонимания. Некоторого расхождения во взглядах на доходную работу в Вашингтоне, женитьбу и долгую счастливую жизнь вместе. Карл втайне признавал, что в разногласии имеется некоторая доля и его вины.

Вообще-то, если честно, вся вина лежала на нем.

Народу на похоронах была тьма-тьмущая, несмотря на то что под конец жизни Бетти совсем сбрендила, умудрилась обидеть почти всех издателей, критиков и авторов этого города. В основном из-за того, что резала горькую правду в глаза, нисколько не смущаясь. «Чушь», «фигня», а еще «псевдоинтеллектуальное дерьмо», самое любимое выражение, — такими словечками Бетти бросалась направо и налево. Однако ее похороны стали событием, люди покорным стадом пришли и столпились у ее гроба, чтобы молчаливо отдать дань памяти этой женщине. Там были маститые литераторы — Норман Мейлер, Джон Ирвинг. Пришла известная писательница Майя Анджлу. А еще присутствовали Сонни Мехта, Тина Браун, Джудит Реган, а также множество других выдающихся издателей и литературных агентов. Впрочем, они оказались в этом зале не только из-за уважения к Бетти, им хотелось пообщаться с себе подобными. И, как с ужасом заметил Карл, найти подходящую добычу. Что бы там ни говорили, у Бетти еще водились состоятельные клиенты, которые сейчас остались без присмотра. Самым многообещающим среди них был Норм Пинкус, лысеющий косолапый недотепа, известный читателям как Эсмеральда Уилдинг, автор одиннадцати душещипательных бестселлеров о страстной любви. Агенты кружили около этой маленькой пузатой золотой жилы, как стая стервятников, ожидая удобного момента для нападения. «Как бестактно!» — отметил про себя Карл.

Особенно если учесть, что ни один из стервятников не обратил ни малейшего внимания на него.

А разве он не талантлив? Неужели ему не хватит сил, чтобы создать бестселлер? Настоящий, качественный бестселлер? Разве он не сможет очаровать всю Америку, пригласи его Опра Уинфри на свое шоу?

И разве это не Мэгги Петерсон пристально смотрит на него с другого конца комнаты?

Точно, она.

Черт подери! Сама Мэгги Петерсон! Уставилась на него. И не только. Вот она уже пробирается к нему через толпу. Улыбаясь и протягивая руку. Самая известная, заметная и колоритная личность в издательском мире Нью-Йорка заговорила с ним! Три ее книги подряд раскупались как горячие пирожки! У нее собственная серия в «Апексе», крупном международном мультимедийном холдинге! Да, эта женщина — звезда первой величины.

Карл Грэнвилл прекрасно понимал, что немного звездной пыли ему сейчас не помешает. Молодому человеку исполнилось двадцать восемь лет, и желание создать один из величайших романов в американской литературе сжигало его. Некоторое время назад он отправил наброски своего будущего творения Бетти Слейтер, однако та умерла, не успев высказать свое мнение. И теперь Карл остался без агента, без денег на квартплату, зато с сильным подозрением, что его финансовое положение улучшится не раньше, чем рак на горе свистнет. Но вдруг блеснул лучик надежды. Мэгги Петерсон что-то ему сказала!

Она сказала:

— Даже не знаю, то ли дать тебе работу, то ли трахнуться с тобой.

Карлу пришлось признать, что Мэгги удалось его обескуражить.

Абсолютно все в Мэгги Петерсон было призвано производить именно такое впечатление. Строгая стрижка «паж», иссиня-черные волосы ровно обрезаны на уровне подбородка, по-видимому чем-то вроде тесака. Небрежный мазок ярко-красной помады. Обтягивающий брючный костюм из черной кожи. Шикарная сорокалетняя женщина, поджарая, словно гончая, излучающая энергию и вызов. Чрезвычайно сексуальная хищница. Плотоядная. И прямо сейчас она окидывала Карла оценивающим взглядом, как среднепрожаренный бифштекс на тарелке.

Карл осмотрелся вокруг, желая удостовериться, что Мэгги обращается именно к нему. Нет, он не ошибся. Карл откашлялся и, усмехнувшись, парировал:

— Если бы у меня был выбор, я бы предпочел работу.

Мэгги не улыбнулась в ответ, и Карл понял, что обмен шутками не в ее стиле.

— Я читала истории о таинственных убийствах, которые ты написал для Кэти Ли, чтобы она опубликовала их под своим именем, — произнесла она, не сводя с молодого человека глаз. — Неплохо. Мне понравилось.

Она говорила о Кэти Ли Гиффорд, писательнице и телеведущей. Конечно, особо гордиться тут нечем, но работа есть работа.

— Это мне Бетти предложила, — ответил Карл и скромно пожал плечами, ощутив привычный укол в левом из них.

Боль осталась напоминанием о том, как в последний год учебы в университете он во время матча столкнулся под баскетбольным щитом с мощным нападающим команды соперников, который играл сейчас где-то в Греции. Грэнвилл три года выступал за команду Корнеллского университета. Умный и расчетливый лидер на площадке, Карл прекрасно передавал пасы и метко бил по кольцу. Он обладал всеми данными для хорошего игрока. Всеми, кроме роста, прыгучести и скорости. В нем было около метра восьмидесяти семи. Вес Грэнвилла не изменился со времен студенчества и составлял примерно восемьдесят четыре килограмма. Правда, несколько из килограммов стремились осесть на животе, и Карлу приходилось регулярно тренироваться, чтобы этого не произошло.

— Видишь ли, Бетти переслала мне твой роман.

— Да? А я и не знал. — Грэнвилл ничего не мог с собой поделать: пульс явно участился.

— Самая потрясающая проза из всего, что мне доводилось читать за последних два, а может, и три года. Некоторые места написаны просто блестяще!

Вот они, заветные слова! Их так жаждет услышать каждый писатель! И звучат они из уст не кого-нибудь, а самой Мэгги Петерсон, той, что действительно способна помочь.

— Нам нужно поговорить, — продолжила Мэгги.