Чтение онлайн

Но почему? А потом до меня доходит.

Ох е…

Я теперь даже не подросток — тело мелкое и худое. Ребенок! Лет десять-двенадцать, не больше. Свезло, вашу мать.

— Мальчик, всё хорошо? — хмурится доктор. — Ты слышал, что я попросила сделать?

— Да…тётя, — закрываю глаза и касаюсь пальцем носа.

— Вроде бы он в порядке, — критически осматривает меня она. — Мать всё еще в коридоре? Позови, Дусь, пускай забирает.

Медсестра покидает кабинет и сразу возвращается, за ней входит женщина с приятными формами. Она тут же бросается меня обнимать и гладить по голове.

— Господи, Даня, я так испугалась! Будь в следующий раз осторожнее! Пожалуйста, всегда смотри под ноги! Не поскальзывайся!

От женщины исходит приятный цветочный аромат, мне доставляет несказанное удовольствие его вдыхать. Да и вообще здесь всё так стерильно, чисто, нет вони вымершего города, нет запаха страха загнанной жертвы, которая без понятия, переживет ли этот день.

— Ирина Юрьевна Вещая, да? — доктор смотрит анкету. — Обошлось легким сотрясением мозга, но за вашим мальчиком надо еще понаблюдать. Я выпишу небольшие дозы мочегонного лекарства и противовоспалительный препарат, чтобы снять отек. Пусть также попьет витамины группы В.

— Да, мы обязательно попьем, — кивает моя… мама, продолжая меня гладить.

Доктор садится в кресло и перекидывает ногу на ногу. Юбка под расстегнутым халатом чуть задирается. Пока взрослые разговаривают, я оценивающе оглядываю стройные ножки в капроновых колготках. Никакого возбуждения. Для таких реакций мое тело еще слишком мало. В душе нарастает чисто эстетический восторг. Чудесное зрелище! Как же я соскучился по чистым женским ножкам, без гнойных нарывов и лучевых ожогов. В постъядерном мире, знаете ли, это большая редкость.

Мое внимание ниже пояса не утаивается от обеих женщин.

— Даня! — осуждающе шепчет мама.

— Сколько вашему сыночку лет, говорите? — улыбается доктор, заглядывая в анкету.

— Десять, — засмущавшись, тихо отвечает мать.

— А взгляд как у двадцатилетнего дембеля.

* * *

Покинув больницу, мы с…мамой, пускай буду называть ее так, идем на остановку. Женщина крепко держит меня за руку, будто я в любой момент могу навернуться и упасть. Хотя, чувствую я себя в этом маленьком слабом теле, правда, не очень уверенно. Да еще и головой верчу, изучая местность. Жуть как интересно, куда занесло меня после смерти.

Гудки автомобилей, запахи выпечки из пекарен, яркая реклама на билбордах — всё привлекало, везде хотелось сунуть свой нос.

Обстановка вокруг не сказать, что шикарная. Грязные переулки, обшарпанные кирпичные высокие дома. Временами мимо проходят подозрительные люди. И так кажется не только мне. Другой рукой мама крепко держит сумку. Она настороже, глаза внимательные.

Это меня раздражает. Именно страх. Ненавижу, когда люди рядом со мной боятся.

Вдоль тротуара проезжают на мопеде двое мальчишек с автоматами в руках. Малогабаритные Ткачевы, старенькие, легкие, компактные, но черт возьми, один щелчок из этой пуколки — и ты труп. Сами мальчишки смуглые, лет шестнадцати, не больше. Сзади на сиденье у одного приторочена голова какого-то зверя. Кошачья морда, но со свиным пятаком. Забавное сочетание.

Не отрывая взгляда от вставших на красном свете подростков — какие законопослушные! — обшариваю свободной рукой карманы штанов. Нет даже заточки, конечно. Ствола тем более. Так, жвачка и ключ от квартиры.

— Кто это…мама? — киваю на уехавших подростков.

— Загонщики из Южного Парка, — лепечет женщина. — Трофей везут на сдачу.

Женщина, что меня опекает, боится. Так не должно быть. Я натерпелся своего и чужого страха в прошлой жизни. Хватит.

Мелкой ручонкой крепко сжимаю мамину ладонь. Решительно говорю:

— Пойдем домой, мам.

Она кивает.

Как можно быстрее мне нужна информация о новом мире. Мобильников ни у кого не вижу, интернета, похоже, здесь нет. Но ничего, найдем другие источники. Книги, газеты, ящик с новостными каналами. Смущает, что я чертовски мал, но и с этим можно работать. Всё же вокруг не апокалиптическая пустошь с кривыми зубьями руин, здесь цивилизация, но… Бетонные пятиэтажки громоздятся друг на друге, словно в бразильских фавелах. Да еще эти подростки с автоматами. В городке явно процветает криминал.

Мама не спорит. На остановку успеваем как раз к автобусу. Ржавая колымага довозит нас до еще одной плотной россыпи пятиэтажек, в одну из которых мы и заходим.

Только приближаемся до деревянной обшарпанной двери, как сзади доносится язвительный женский голос:

— Ой, Ир, ты что ли? А не займешь сто рублей до следующего вторника?

В поле видимости появляется вульгарная женщина в коротком халате и с растрепанной гривой крашеных розовых волос. Груди едва не вываливаются из выреза. На эту распутную выдру мне даже смотреть не хочется. Уж лучше я на свою красавицу-маму лишний раз полюбуюсь. Она симпатичнее раз в сто.

— У меня нет, Люба, — Ирина притворяется, что ей жаль. — Получка давно была.

— Да что ты гонишь?! — фыркает крашеная выдра. — Сотку всего-то? Ну, ладно, полтинник. У меня сейчас в квартире солидный мужик, а даже угостить нечем. Поищи пока в сумке, я подожду.

Я инстинктивно напрягаюсь, почувствовав назревающую проблему. Уж раньше общался с гопниками, было дело, эта мымра недалеко ушла от уличной шушеры. Сразу понятно, среди кого воспитывалась.

— Люба, — хмурит брови мама. — Я же тебе сказала — нету у меня денег в долг.

— Ира, млять, но ты можешь хоть раз не быть скупой сукой! — вдруг рычит выдра, резкой пойдя вперед. — Говорю же — мужик в хате! Солидный! При бабках! Дай полтинник!

Я отпускаю мамину руку и преграждаю этой Любе дорогу.

— Пошла нахрен! — хрипло рявкаю.

Она, отшатнувшись, вылупляется:

— Что ты брякнул? Тихоня, ты ли это? Ира, смотри, у твоего теленка вдруг голос прорезался, хе!

Ну всё, мое терпение лопнуло. Я не знаю, кем был этот пацан, что позволял так общаться со своей мамой…хотя нет, знаю — ребенком он был, конечно. Но я-то ни хрена не малец. Мне непростительно слушать гадости про женщину, что родила мое тело.