Чтение онлайн

Три.

Я слышу скрежет металлических тросов. Я ли это? Быть может, напротив, я давно уже мертв, а Макс остался одиноким, выбитым из мира событий и эпизодов. Но я мыслю – подтверждение моего существования. Эта идея живет, пока в глазах темнеет, а руки трясутся от страха. Все мы боимся умереть.

Четыре.

Сколько хороших людей я встретил в своей жизни? Риторика вопросов давит тяжелым грузом на мое усталое сердце. Помнят ли они меня? Куда важнее – помню ли я их? Возможно. Мир меняется, а прошлое остается прошлым. Мне не суждено ворваться в их глаза, разбить стеклянные завесы слез. И если я умру, то, кто из них придет ко мне в вечных снах? Появлюсь ли я в их фантазии? Тысячи дней, чуть больше ночей, а я даже не знаю, где нахожусь. Видит ли город мою жизнь? Сопереживает мне? Если честно, то уже давно плевать.

Пять.

Секунда отделяет меня от смерти. Случайность. Легкий треск металлических тросов, и я полечу вниз. Последнее, что я увижу, будет не закат, не лица родных и любимых, а металлическая коробка, где синими маркерами выведены нецензурные слова. Жалкая смерть в разрезе человеческого мышления. Возможно, лучше уйти из жизни на лазурном берегу, держа в руках бокал виски, смотреть, как в стеклянной камере тает лед, наблюдать за закатом и слышать, как чайки кричат оды небесам.

Я представляю лазурный берег и чувствую запах бурбона.

Шесть.

Лифт продолжает скрипеть. По глубокой шахте разносится душераздирающий крик металла. Мой вертикальный гроб, моя собственная пирамида. Я чувствую, как пляшет мое сердце, укутываясь в бесконечность и недосягаемость пульса.

Закрываю глаза. Все это кончится. Еще немного. Терпи, прошу!

Лифт слегка покачивается, и мне кажется, что я падаю вниз. Нет! Это не может быть правдой.

Быстрее!

Семь.

Я представляю, как лифт падает вниз, и столб едкой пыли заполняет шахту. Я боюсь умереть. Боюсь умереть именно так. Ведь, моя душа не сможет пройти сквозь металлический барьер клетки, оставаясь навсегда внутри тюрьмы.

Упираюсь руками в стены, зажмурив глаза.

Умереть сейчас. Мне не хватает воздуха. Я стараюсь зацепить его губами, словно рыба, но не чувствую. Мне кажется, что в мое горло кто-то засыпает песок, и я задыхаюсь им.

В памяти всплывают образы. Внутри глазниц появляются люди и события. Я чувствую, насколько бесполезен этому миру. Здесь слишком быстрая жизнь, слишком ранняя молодость и дешевая старость.

Я хочу умереть!

Восемь.

Двери лифта открываются. Я делаю шаг вперед.

За моей спиной раздается странный звук, лопаются тросы, и лифт с диким визгом летит вниз, ломая воздух, расщепляя его на молекулы. Он падает вниз.

Падает ли? Или это – моя фантазия, ошибка в реальности?

За моей спиной закрываются двери, и лифт медленно опускается вниз. Лишь толстые тросы шуршат вдоль башмаков, а металлические грани царапают шахту. На моем этаже пахнет свежестью. Мой ли это этаж?

Я подхожу к двери и вставляю ключ. Замок щелкает и впускает меня внутрь. Я смотрю на часы и не вижу времени. Хм.

Сердце уже не прыгает в груди, лишь медленно перегоняя кровь по организму. Я думаю о Максе. Я скучаю по нему. Наверное, он стал слишком дорог, чтобы позволить мне жить в одиночестве.

Я хочу умереть.

11.

Сколько таблеток нейролептиков пропало из пачки? Может, снять отпечатки пальцев от пустых капсул, чтобы понять, кто брал их. Это глупо. Я не касался шкафа с таблетками несколько месяцев. Если, это можно, конечно, назвать таковыми.

Время мне не подвластно, и каждый день я прыгаю в бездну циклических минут, проваливаюсь во временные континуумы и петли.

Я видел в шкафу мелкий розоватый след от таблеток. Кажется, я ощущал в горле тот самый горький привкус. Странно, спустя несчитанное количество дней, я чувствовал его так же сильно. Смесь глины и мокрого табака. В ноздрях застревал запах лекарств, что возвращало мою память обратно в центральную психиатрическую больницу.

Секунды умирают, обращаясь в прошлое, что стало пеплом, но в нем все еще горит огонь, заманивая меня на странный вальс больных эмоций.

Мне четырнадцать или пятнадцать. А быть может, я и вовсе уже стар. Молодой доктор улыбается мне. Я помню его ровные зубы. Они симметричны до идеала. Хотя, разве его можно постичь в мире, где искажения – привычная форма реальности? Риторика моих вопросов. Он улыбается и что-то говорит, но я его не слышу. Похоже, я провалил несколько тестов, а после драки с одноклассником меня отправили сюда. Нас отправили сюда. И, как я помню, именно Макс бил мальчика металлической трубой. Иногда, он слишком жесток.

Я лежу на кровати.

Нежные руки Алисы обнимают мой торс. На пыльном экране телевизора мелькают разноцветные кадры. Они такие живые. Наверное, даже слишком живые, если сравнивать их с моими снами.

Романтическая драма, мюзикл, трагедия? Эти определения не имеют давления на мой измученный организм. Скорее, черно-белые эскизы моих снов научили меня мыслить плоско, слишком прямолинейно, чтобы не видеть палитру цветов даже в реальности. Хотя, в ней больше серости, чем в юных глазах.

Доктор приходит каждое утро. Он приносит мои таблетки и пытается понять, что со мной происходит, откуда безумие и ненависть. Доктор старается, но рассматривает меня, как одиночку. Он так и не узнает правду. Истина заключается в том, что меня нет, как нет и Макса. Мы – целостная личность. Чтобы решить мои проблемы, необходимо затронуть и его. Но он в тех стенах покинул меня, оставив одного среди нейролептиков и дешевых тестов.

От Алисы пахнет духами. Аромат настолько сладок, что я вспоминаю вкус крови, касания колосков пшеницы на золотистых полях, шепот июльского ветра.