Чтение онлайн

«Светочи, Гильдии… а кто ниже? Ну, все остальные».

Иванка всякий раз его тянула к себе и довольно юрко прижималась к серо-красноватым стенам домов. Могро весь был этого оттенка: как чуть зацветшая «розовой ряской» стоячая вода. Заборы ставили на заднем дворе, где горожане победнее выращивали картофель, свеклу и желтые плоды, которые здесь называли дынями, но на ум почему-то приходило «тыква». Порой наслаивалась путаница слов. Люди побогаче фасады упрямо красили в белый, желтый, но потом розовая рябь неизменно спускалась с крыши или поднималась из глубин земли. Айнар отмечал грунтовые колодцы с Искрами на воротах, такие же, как в Малых Ручейках. За городом ухаживали — нет-нет да и попадались дворники, часто — воосцы с красноватой же кожей, отчего рабы-добыча с последней глеорской военной кампании казались порождениями «ряски».

Пылающий Шпиль возвышался над Могро, словно ось целого мира. Ближе к нему Айнар мог разглядеть блестящие золотые крыши, но туда идти не хотелось, свернул было опять на Серебряную улицу в окружении лощеных фасадов с настоящими стеклами, Искрами фонарей и стражниками в новенькой униформе, да и вернулся в переулок. Иванка указывала: а вон там булочная, а тут нищие обычно сидят.

— Мы с папкой приезжали, — сказала она, когда Айнар поинтересовался, откуда познание. — Во-он там Собачий Рынок, самое бойкое место. Два гхэ уплотить надо, чтобы разрешили телегу поставить!

Айнара оттолкнули в сторону. «Куда прешь, деревенщина», — донеслось от высокого широкоплечего мужчины, одетого в добротный серый сюртук, галифе с высокие с щегольским блеском сапоги. Его спутник нес шерстяную куртку на плече — типичное глеорское неяркое солнце смилостивилось и подарило сотню лишних лучей, а заодно и тепло. Второй обернулся, ткнул пальцем в Айнара и в Иванку, оба загоготали.

Людей на узковатых улочках становилось все больше. Толпа циркулировала, словно кровь по венам: беспорядочно на первый взгляд, но даже у зевак, похоже, были конкретные цели. Одна из них — Собачий Рынок.

«В Ороне не слишком-то повезло», — он почесал затылок. — «И Гарат поблизости нет…»

— С чего-то же надо начать, — ответил себе же, Иванка вздернула бровь, в очередной раз отпихнула его от сразу двух телег; на последней цеплялся мальчишка и все тыкал в Айнара пальцем — «тесхенец, тесхенец, у, черномазый!».

— Да отойди ты, дылда! — шикнула Иванка, заставив почти прижаться к очередной подернутой «ряской» стене.

— Я думаю, — Айнар посмотрел на дома, на уже бурлящую прохожими улицу, а потом в сторону Собачьего Рынка. — Нам нужно туда. Поищем работу, вот что. А где работа, там и возможности.

— Ага, возможности, — в тон ему ответила Иванка. — Аж десять нитов в день. Это грузчикам, например, столько платят. Комната в Рыбном переулке стоит семь, чтоб ты знал, а крыс и клопов в ней за год не переловишь.

— Откуда ты все это знаешь?

Иванка шмыгнула носом, отводя блестящие зеленоватые глаза.

— Ребята рассказывали. Ну, папка торговал, а я болтала с разными там… пока он не видел. Но ты не подумай, мы в Рыбном не ночевали, обычно домой возвращались, ну или в телеге уже снаружи. Папка не любил Могро. Говорил, здесь душно и каменно.

Айнар кивнул.

Душно и каменно, хорошие слова. Иванка снова шмыгнула носом, на этот раз с почти слезами на глазах. Она быстро взяла себя в руки; Айнар не успел промямлить неуклюжих слов утешения, которые все равно не сработают.

— Ну так?

— Все равно, работа — это работа. Главное, начать. Пошли на Собачий Рынок.

Айнар сразу понял, почему рынок называли Собачьим: в узких рядах между прилавками таскались облезлые и побитые жизнью шавки. Сходу насчитал штук пять, причем, люди на них не обращали никакого внимания. Мясник пнул рыжего кабысдоха заляпанным кровью сапогом, торговец жареными пирожками на разнос просто шикнул — «пшли вон». Собаки были как на подбор некрупными, тощими, скучными, большинство — явно больными.

— В прошлый раз их было еще больше, — заметила Иванка. Серая и похожая на грязный половик тварь увязалась за ними, но быстро отстала. — Светочи запрещают убивать их, вроде они какое-то отношение к Искрам имеют.

Айнар нахмурился, вспомнив волка из пустоты и радуги.

— Да. В этом есть смысл, хотя… это просто шавки.

Иванка пожала плечами.

— По крайней мере, они не дают расплодиться крысам.

— Заметь, без участия Искр, — не удержался Айнар. Иванка попыталась сцапать с лотка зеленое яблоко, но хозяин замахнулся на нее, совершенно как на блохастую собачонку, она отдернулась.

В остальном, рынок как рынок — толпы людей, горы товаров и услуг. Толстый мужчина в лоснящемся полосатом костюме нанимал двух здоровяков, явно грузчиков. Пропахшая рыбой женщина протянула несколько монет мальчишкам, принесшим ведерко соли. Когда закончились продуктовые ряды, начались ремесленные — здесь же тесали древесину под вспышки Искр, выделывали кожу — может, и хорошо, что с Искрами, а не мочой и дерьмом. Айнар приметил большую кузницу: огонь вполне настоящий, кадка с водой для охлаждения тоже, хотя и здесь едва не каждый молот с вездесущей Искрой. Кузница была копией той, что видел в Ороне, только раза в три побольше.

— Пойдешь туда наниматься? — с сомнением произнесла Иванка. — Там все гильдейские. Тебя выгонят.

— А в гильдию как вступить?

— У вас в Тесхене и такого не знают?

— Понятия не имею, что в Тесхене. Я говорил тебе, я бывший…

Он осекся, упоминать свое рабство не стоило. Людей много, ушей тоже. Кто знает, вон тот парень с куском лепешки не соглядатай ли? А во-он та девица как будто легкого поведения, может, на самом деле, шпионка?

«Ага, лично Красочная Леди на тебя охотится. Билли, не впадай в паранойю. Хотя осторожность — дело нужное, наверняка, беглых ловят».

Опять это вот… Билли!

— Ты чего завис? — Иванка щелкнула пальцами. Айнайр моргнул.

— Да так, вспомнилось кое-чего. Ну, так что про гильдию?

— Платишь взнос, проходишь испытание. Если доказываешь, что достоин — возьмут, почему нет. Ну, а провалишь — сам виноват.

— Давай попробуем.

— Попробуем? — фыркнула Иванка. — А я-то тебе зачем? Ты у нас умелец, водяной колодец заставил на воде и работать. Дура-девка на кой сдалась?

В ее голосе звенела характерная обида: поперек всякой логики, хотя она явно и сама понимала, что по сути права. Снова пришлось отодвинуться, простучала копытами лошадь, на ней богато одетый всадник, потом женщина в грязной одежде и стайка детей, как мальки за крупной рыбой, облепили и исчезли в толпе.