Чтение онлайн

— Осталось восемь барьеров, — говорил комментатор. — Вслед за Славой по-прежнему идет Белоснежка, потом Ленивица Люси, потом Трагедийная Королева. Пифия тоже идет неплохо, все время сокращает разрыв. Участники подходят к следующему барьеру, седьмому от конца, впереди все так же Слава и Белоснежка. Вот Слава берет барьер, делает рывок в сторону… Ай-ай-ай, кто-то упал!.. Не вижу точно, кто… Кажется, Пифия. Да, по всей вероятности, Пифия натолкнулась на Славу и выбыла из борьбы.

Толпа ахнула. Гэрриет почему-то пронзила острая боль, ее тут же сменил страх. Вдруг Кори сильно ударился? Вдруг он разбился?

Шатти захныкала.

— Не бойся, все будет хорошо, — дрожащим голосом успокаивала ее ГэррИет.

Потрещав немного, репродуктор произнес:

— Простите, я ошибся. Это оказалась не Пифия, а Ленивица Люси. Меня сбило, что обе кобылы вороные. Ну а Пифия продолжает сокращать разрыв.

У Гэрриет с плеч будто свалилась огромная тяжесть. На ее ресницах дрожали слезы.

Словно в полусне, она следила за напряженным силуэтом Кори, зависшим в полете над Пифией. Казалось, что он, всадник, мчал вороную кобылу вперед, и дистанция между ней и лидером медленно, но неуклонно сокращалась. Остался последний барьер, на нем упала Белоснежка, и теперь только гнедая Слава отделяла Кори от победы.

— Давай, давай! — кричала Гэрриет.

Пифия наконец-то поравнялась со Славой. В какое-то мгновение казалось, что Слава идет чуть впереди, но у самой финишной черты Пифия все же опередила ее.

Гэрриет и Шатти обнимались как сумасшедшие.

— Я выиграла пятьдесят пенсов! — не могла успокоиться Шатти.

Толпа приветствовала победителя радостными криками. Кори, перешедший на шаг, ласково похлопывал разгоряченную кобылу по холке, его бесстрастное лицо наконец-то осветилось довольной улыбкой.

— Ой, папочка, какой ты молодец! — визжала Шатти.

Взгляды Кори и Гэрриет встретились.

— Видишь, — сказал он. — Все вышло как надо.

Он спешился, и тут — Гэрриет потом пыталась и не могла вспомнить, как это произошло, — из толпы вдруг появилась ослепительно золотая красавица в мехах и бросилась Кори на шею. Это была Ноэль.

— Милый мой! — вскричала она. — Я так горжусь тобой!

— Мама? — удивилась Шатти. — Ты тоже была здесь?

— Я решила не выходить за Ронни, — торжественно объявила Ноэль. — Я возвращаюсь — возвращаюсь к папе, и мы снова будем жить все вместе, одной дружной семьей.

Неожиданно оказалось, что кругом полно фоторепортеров.

— Это самый чудесный день в моей жизни, — говорила Ноэль, ослепительно улыбаясь в каждый объектив.

Лицо Кори совершенно ничего не выражало.

Гэрриет почему-то не могла оторвать взгляд от Шатти, которая тянула Ноэль за шубу.

— Мамочка, ты привезла мне подарок?

— Конечно, милая! И не только тебе. — Прекрасное лицо Ноэль Белфор обернулось к Гэрриет. — У меня есть кое-что даже для твоей няни.

Гэрриет подняла голову и чуть не вскрикнула. В двух шагах от нее, стройный и элегантный, как всегда, стоял Саймон. На нем была черная соболья шуба и темные очки.

— Привет, Гэрриет, — сказал он.

— Саймон? О Боже! — прошептала она. — Откуда ты здесь?

Она машинально коснулась рукой своей щеки.

И тут Шатти пронзительно взвизгнула:

— Смотрите, смотрите, у Гэрриет вся щека в крови!

Оглядев себя, Гэрриет поняла, что кровь течет у нее из руки. Потом чьи-то испуганные лица поплыли перед ней по кругу, и она потеряла сознание.

Было темно и душно, кровь пульсировала в Гэрриет толчками, в ушах гудели знакомые голоса.

Испуганный всхлип Шатти:

— Она не умирает? Нет? Нет?

Голос Ноэль с металлическими нотками раздражения:

— Господи, нет, конечно. Это просто обморок.

Голос Кори, громкий и резкий от волнения:

— Да расступитесь же наконец! Не видите, ей нечем дышать!

Еще один голос — бархатистый, медлительный. Неужели Саймон?

— Все, малышка. Теперь все будет хорошо, я же с тобой.

Потом черная туча снова заклубилась и поглотила ее, потом начала медленно рассеиваться, и наконец, открыв глаза, она увидела склоненное над ней лицо, бледное в обрамлении собольего воротника, — лицо, которое являлось ей в снах и пропадало в кошмарах.

— Саймон, — с трудом разлепив губы, пролепетала она. — Это правда ты?

— Привет, детка. Это я. Но не разговаривай, тебе сейчас нельзя.

— Ты не сон?

Он улыбался, но его глаза блестели, словно от слез.

— Я не сон. Вот, потрогай. — Он протянул руку и коснулся ее щеки. Она повернулась, чтобы поцеловать его руку, но он сказал:

— Лежи тихо, не дергайся.

— Где я?

— Во врачебном пункте. Какой-то старый педик — наверное, самый главный здешний врач — уже перебинтовал тебе руку. Ты порезала ее о стекло часов, которые были у тебя в кармане, — наверное, слишком сильно сжала их от неожиданности, когда увидела меня. Мне, честно говоря, приятно, что я до сих пор так на тебя действую.

Кажется, что-то тут было не так, но Гэрриет в своем полубессознательном состоянии не могла сообразить что.

— Где Кори? Где дети и вообще все?.

— Хватит волноваться обо всех, — прервал ее он.

— Саймон, какой ты красивый, — пробормотала она, и он тут же расплылся в довольной улыбке.

Намочив тонкий носовой платок в кружке с водой, он начал бережно вытирать кровь с ее щеки. От платка пахло лавандой.

— Когда ты немного придешь в себя, я отвезу тебя в больницу — там тебе наложат швы.

Гэрриет проследила за тем, как он закурил сигарету и вставил ее в синий мундштук.

— Саймон, это Ноэль заставила тебя сюда приехать?

На его лице появилось обиженное выражение.

— Думаешь, я такая скотина? Вскоре после того, как я видел тебя последний раз, мы с Борзой окончательно разошлись, с тех пор я пытался тебя разыскать. Никто ничего толком не мог сказать — ни Тео, ни твоя бывшая хозяйка, ни даже родители. Про ребенка я вообще узнал только сегодня утром, когда мне позвонила Ноэль. До сих пор не могу прийти в себя: то радуюсь, что ты наконец-то нашлась, то пытаюсь представить, сколько тебе пришлось за это время пережить, и сам прихожу в ужас. Он взял ее за обе руки.