Чтение онлайн

— Эта чтобы мы с тобой не наговорили лишнего, — сказал Кори. — Иди спать, девочка, и не беспокойся ни о чем.

Гэрриет пошла спать, но спать не могла. Кори много думал о ней? Но что он мог о ней думать? Их отношения с Кори казались ей легкими и неуловимыми, как пламя свечи, и надо было прикрывать это пламя обеими руками, потому что все кругом старались его загасить.

Утром она проснулась совершенно больная. Голова раскалывалась, сил едва хватило на то, чтобы покормить Уильяма. Шатти тотчас почуяла слабинку и принялась капризничать.

— Мы с папой едем на охотничьи сборы, — объявила она. — Можно я надену свое бальное платье?

— Нет, нельзя, — сказала Гэрриет.

— А тогда красное бархатное?

— В брючках будет теплее.

— Я не хочу в брюках! Я не мальчик.

— Ради Бога! — взмолилась Гэрриет.

— Шатти! — Завязывая на ходу галстук, в кухню вошел Кори, уже в сапогах и белых обтягивающих бриджах. — Чтобы я этого больше не слышал. Поедешь в штанах, и точка.

Шатти попробовала переменить тактику.

— Па, купи мне двухколесный велосипед с двумя колесиками по бокам, — сказала она.

— Куплю, если будешь слушаться Гэрриет. Кстати, как ты себя чувствуешь? — спросил он Гэрриет, оборачиваясь к ней.

— Отвратительно, — сказала Гэрриет.

— Я тоже. Черт знает, что нам там вчера наливали. Плодово-ягодный растворитель для краски, наверное. То-то мне все казалось, что у меня эмаль с зубов осыпается.

— Па, зачем ты надеваешь смокинг? — спросила Шатти. — У тебя же после него утром всегда болит голова.

У Гэрриет было подозрение, что Кори вчера немало выпил уже после того, как она ушла спать.

— А можно Гэрриет поедет с нами на сборы? — спросил Джон.

— Ой, да, можно? Можно? — запрыгала Шатти.

— Боюсь, с Уильямом это будет сложновато, — сказала Гэрриет.

Кори стоял с сигаретой в зубах и переливал бренди в поясную флягу.

— Так оставь его с миссис Боттомли, — сказал он. — Немного свежего воздуха тебе не повредит. Кстати, у меня на куртке оторвалась пуговица. Пришей, хорошо?

— Ты берешь Пифию? — спросила Гэрриет.

— Беру, второй лошадью. Хочу попробовать ее в деле.

Лошади уже отправились к месту сбора в закрытом фургоне. Кори вместе с Гэрриет, Джоном, Шатти и собаками поехал на машине.

Когда туман сполз с холмов, день оказался солнечным и теплым. Плющ уже выбросил светлые блестящие листочки; из земли, обгоняя траву, лезла молодая крапива. На деревьях покачивались дымчатые сережки, а папоротники и прошлогодние курчавые листья на дубах светились красновато-коричневым светом. Лужи на дорогах и белые каменные заборы слепили глаза.

— Мне жарко, — сказала Щатти. — Почему ты не дала мне надеть бальное платье?

— Шатти, я тебе сто раз говорила… — начала Гэрриет.

— Не сто, а только два.

— Не груби Гэрриет, — сказал Кори.

Некоторое время ехали молча.

— Дождик, дождишко, — запела Шатти. — У деда одышка. Дед лежит, не может встать, надо доктора позвать. Доктор дернул за шнурок, обвалился потолок!..

Дети залились радостным смехом, — Доктор дернул за шнурок… — опять затянула Шатти.

— Помолчи! — приказал Кори.

— Ой! А Севенокс на меня наступил!

— Давайте остановимся, купим чего-нибудь вкусненького, — сказал Джон. — В Гаргрейве есть классный магазинчик.

Они обогнали нескольких всадников, неторопливо трусивших на сборы, и скоро влились в поток легковых автомобилей и фургонов с лошадьми.

Наконец Кори съехал на обочину и заглушил мотор.

— Тритона можно взять с собой, — сказал Кори, захлопывая дверцу перед самым носом у Севенок-са. — А этого злодея я даже не рискну выпустить без поводка.

— Пускай хоть чуть-чуть подышит свежим воздухом, — сказала Гэрриет и приспустила оконное стекло.

Кори пошел разыскивать своих лошадей, а Гэрриет, вместе с Шатти и Джоном, направилась прямо в деревню. Охотники собирались на большой треугольной лужайке, с серыми домиками по краям. Чуть в стороне, в зарослях вербы и лещины, шумел ручей, на церковном кладбище уже желтели бутоны нарциссов.

Всадники седлали своих лошадей и обменивались новостями. Кругом стоял одуряющий запах свежетоптанной травы и лошадиного пота. Из лошадиных платформ доносилось беспокойное ржанье, на задних сиденьях автомобилей лаяли охотничьи терьеры.

По дороге им встретилась Арабелла Райд-Росс, которая, надо сказать, выглядела сегодня весьма неважно. Так ей и надо, злорадно подумала Гэрриет. Нетерпеливо пощелкивая кнутом по сапогу, Арабелла озиралась в поисках своей лошади. Чуть поодаль Гэрриет заметила Билли Бентли: он, в отличие от Арабеллы, производил сегодня гораздо более благоприятное впечатление, чем накануне. В красной куртке и вельветовой черной кепке, удачно оттенявшей мышиные пряди, он гарцевал на могучем сером в яблоках жеребце, который явно не желал стоять на месте. Тут же был и Чарльз Мандер: он то и дело прикладывался к фляге, глазел на девушек и одновременно следил за тем, как его гнедого сводят с платформы.

Гэрриет собиралась проскользнуть мимо них незаметно, но тут Шатти предательски бросилась вперед.

— Привет, Чарльз!

Он обернулся.

— Привет, Шатти. Как жизнь?

— Хорошо. А почему ты к нам больше не заходишь? — И, обернувшись к Гэрриет, пояснила:

— Когда мама жила с нами, он все время заходил и дарил нам подарки.

— Привет, прелестная нянюшка, — сказал Чарльз.

Гэрриет постаралась изобразить на своем лице полнейшее равнодушие, но изобразила, по-видимому, надутую чопорность.