Гарин
Шрифт:
Вадим Васильевич Лёвин
– А его у нас нет… – этими своими словами Прокопов ввёл в сту- пор замечтавшегося было Гарина.
– Как нет?.. – опешил Платон и продолжил c изумлением: – А где он?
– Мы его сегодня утром отпустили.
– Как отпустили?
– Так просто, отпустили. Ольшанский час назад его домой отвёз. Зачем его было здесь держать, Платон? Сам подумай! Мы же с тобой вчера по телефону обо всём договорились.
Гарин в ответ на это крепко-накрепко задумался. Он смотрел в лицо сощурившемуся оперу и никак не мог понять для себя од- ного: с какого такого перепугу его брата отпустили из ментовки? Выпустили ещё до того, как он обсудил с Прокоповым сумму взятки и передал ему после этого деньги? Причём не только отпустили, но и как барина до дому на машине отвезли. Некоторое время Га- рин недоумевал и пребывал в растерянности. Но так как дело с братом было им, в сущности, улажено, то он вскоре перестал попу- сту ломать себе над этим голову и пожал на прощание Прокопову руку. Сразу после чего направился прямой дорогой, минуя офис, в квартиру к брату. Сам офис находился в пятнадцати минутах ходьбы от отделения милиции, квартира же, в которой в то время проживал в полном одиночестве брат Валерий, – в двадцати. Пла- тон шёл быстрым шагом по тротуару, и у него никак не сходились концы с концами. «Не могли менты без денег брата выпустить. Не могли! Это же как божий день ясно! Что-то здесь не так? Надо по- торопиться, чтобы Валерку успеть дома застать. А то свалит ку- да-нибудь, ищи его потом как ветра в поле», – подумал Гарин и ускорил свой шаг, так что вскоре чуть не побежал. Платон заско- чил в подъезд и вызвал лифт. Лифт остановился. Платон зашёл в кабинку и нажал кнопку. Кабинка пришла в движение. Гарин прикрыл глаза в ожидании того, когда лифт остановится на нужном ему этаже. Лифт остановился. Платон выскочил из него на лест- ничную площадку и подошёл быстрым шагом к квартире. Поша- рил рукой в кармане пиджака, достал ключи, открыл дверь, вошёл в квартиру и окликнул брата:
– Валер, ты здесь?..
Никто не отозвался на его оклик. «Всё, не успел, свалил ку- да-то», – подумал Гарин, но тут же и услышал:
– Да, здесь.
Гарин прошёл в ту комнату, из которой до его ушей донёсся возглас брата. Сразу же увидел перед своими глазами Валерия. Лицо брата было изувечено. Валерий лежал на кровати и харкал
Гарин
на пол кровью, вся постель была в крови. Глаз не было видно. Нос был расплющен. Правый уголок губы разорван. Пол тоже был за- харкан кровью.
Платон подошёл к кровати и присел на её краешек. Обратился к брату:
– Валер, ты можешь говорить?..
Валерий приоткрыл веки и пошевелил губами:
– Могу.
– Скажи, это тебя в «двадцатке» так изуродовали?
– Да, там.
– За то, что ты в квартиру залез? Тебя на квартире вчера взяли?.. – уточнил Платон.
– Нет, из дому… – произнёс Валерий и попытался ещё раз отхар- каться. Как только брат отхаркался и стал после этого ровно ды- шать, Платон в очередной раз обратился к нему:
– Валер, послушай меня внимательно, я только что был в «двад- цатке». Я им через Прокопова две тысячи баксов передал, чтобы они дело на тебя не заводили.
– Зря. Это они спецом всё подстроили. Я никуда не залезал… – Валерий перевёл дыхание, помолчал и продолжил: – Для того чтобы бабки с тебя потянуть… – Брат замолчал и повторил, наста- ивая на своём: – Я никуда не залезал… – После паузы добавил: – Я ничего им не подписал. Они ночью начали меня избивать, когда я отказался им их туфту подписывать. Перессали, когда увидели, что у меня кровь ртом пошла, вот и решили утром домой отвезти. Ольшанский отвёз… – Сказав это, брат Платона принялся судо- рожно подрагивать и вновь склонил голову к полу, в очередной раз отхаркнув кровью на пол. Следом продолжил: – Я дома был, когда они вчера за мной пришли…
Платон посмотрел на брата и произнёс с сожалением:
– Лучше бы ты всё им подписал, Валер… – Платон замолчал. Он с тихим ужасом смотрел на брата, и в его груди сжималось сердце. Гарин никак не мог понять, почему менты так изуродовали брату лицо, зачем так сурово с ним обошлись, зачем с такой жестокостью избили его? «Неужели из-за “бабок”? Или же просто “хани” пере- жрали и озверели после этого? Вот ублюдки! Хуже братков стали, твари». Придя к такому выводу, Платон в очередной раз посмотрел в лицо Валерию и предложил:
– Валер, давай я тебе на всякий случай «Скорую» вызову?.. Брат промолчал, не сказав на это ни да, ни нет.
Некоторое время братья молчали. В тот же момент, когда Вале- рий в очередной раз склонил голову к полу и харкнул на него кро-
Вадим Васильевич Лёвин
вью, Платон решительно встал с кровати и прошёл в коридор. Склонился над телефонным аппаратом, снял с него трубку и вызвал
«Скорую помощь». Через пятнадцать минут раздался дверной зво- нок. Гарин опрометью бросился к двери, прокричав на ходу:
– Проходите, открыто… – столкнулся в прихожей с бригадой
«Скорой помощи» и провёл их в ту комнату, в которой лежал на кровати брат. Врач, державший в руке чемоданчик, ахнул, увидев пред своими глазами брата Платона:
– Господи! Кто же это его так?
– Менты из «двадцатки»… – прояснил ситуацию Гарин.
Врач поставил чемоданчик на пол и обратился с просьбой к Пла- тону:
– Молодой человек, вы стульчик мне не принесёте?..
Платон притащил из соседней комнаты стул и поставил его на- против кровати. Доктор присел на стул, посмотрел на Валерия и спросил c сочувствием:
– И за что же они тебя так?
– Ни за что… – ответил коротко Валерий.
Доктор же меж тем откинул одеяло, которым был укрыт по под- бородок Валерий, и попросил:
– Перевернись на левый бок, голубчик, я тебя прощупаю.
Брат Платона в ответ на это лишь отрицательно покачал головой.
– Не могу, уже пробовал. Больно мне с бока на бок переворачи- ваться.
– Хорошо, парень, так пока лежи… – сказал в ответ на это врач
«Скорой помощи» и уточнил: – Давно кровью харкаешь?
– С ночи. Ещё в милиции кровь ртом пошла.
– Сейчас вот только терпи, терпи, дорогой. Я всё-таки должен буду тебя прощупать… – Доктор приподнялся со стула, склонился над кроватью и приложил одну из ладоней к правому боку Валерия. После чего слегка надавил на неё ладонью другой руки… В это же мгновение Валерий возопил от боли… Доктор разогнулся, выдох- нул, задумался и обратился к Платону: