Чтение онлайн

Тут же пожалела, что не выбрала штаны: мороз немилосердно кусался и пришлось ускорить шаг. Снег скрипел под подошвой, домики уютно манили тёплыми рыжими окнами, ветер грозил разбушеваться, но пока что сдерживал себя. Шум волн убаюкивал деревню.

Прячась в шреме, Вражка добежала до “Морской пчелы”. Таверна гудела, словно улей: радостные крики, весёлые песни, громкий топот. Ведьма навалилась плечом на тяжелую дверь и прошмыгнула внутрь, радуясь теплу. Скинула верхнюю одежду, повесила на крючок, пристроилась в углу, начала наблюдать.

И правда праздник: люди сидели за столами, смеялись, веселились. Кто-то играл на гитаре, Шмырк с поразительной скоростью выставлял напитки на стойку, а их так же быстро перехватывали гуляющие.

В центре всего находилась градоуправляющая и незнакомый Вражке мужчина: высокий, худощавый, волосы седеющие, всклоченные, под стать тонкой бородке. У него был длинный нос, острые скулы и какой-то недобрый прищур, словно каждого пьющего он подозревал в страшном злодеянии. Капюшон его кожаного шрема был скинут, поэтому отчетливо виднелась нетрезвая красноватость лица.

Вражка заключила, что это и есть Ашатон.

Мужчина как мужчина, сотни таких. Но всё же она должна была с ним поздороваться.

Помахала рукой Мэрне, привлекая к себе внимание

Градоуправляющая подозвала к себе и, когда Вражка, прокладывая себе путь через тела и нагло перешагнув через кого-то, приблизилась, представила:

— Дорогой, смотри! Это новая ведьма, вместо Божира, её Вражка зовут! Она у нас с конца осени, люди её хвалят!

Ашатон сдержанно улыбнулся и протянул руку. Ведьма пожала его сухую ладонь.

— Горит Маяк! Очень приятно вас увидеть, — поздоровалась она.

— Горит Маяк, — голос у него тоже был сухим. — Взаимно. Как вам в Прибое?

— О, прекрасно, благодарю! Работы, конечно, много, но я только рада ей заниматься.

— Больше просят о здоровье или о ворожбе?

Вражка рассмеялась:

— О здоровье, зима ведь! Кто кашляет, кто чихает. Но я всё равно колдую для… профилактики, так сказать.

Ашатон кивнул. Затем посмотрел ей прямо в глаза, широко улыбнулся.

Отчего-то Вражке это не понравилось, но она всё равно не сменила свой лёгкий тон, продолжая щебетать:

— Вообще я очень вам благодарна за такую возможность, тут меня очень быстро приняли. И домик замечательный, и сама деревня! Я уверена, что потом у меня будет больше шансов проявить больше волшебства, чем лекарства, но я и так довольна, жаловаться не на что.

— О, не сомневаюсь в этом, — ответил мужчина. — Скоро же праздник Мёртвой Метели, может там вам удастся проявить таланты.

Каждый год во время этого праздника Вражка гадала на костях, потом накладывала чары на просивших, а затем исполняла традиционный танец ведьм и колдунов, призывающих тепло и скорую весну. Ей стало приятно, что даже в далёком Прибое не забывают о традициях.

— Конечно! Я каждый год это делаю, спасибо вам большое! А теперь я, наверное, отойду, попробую новый рецепт Шмырка. Спасибо вам за разговор. Благодарю, Мэрна.

— И вам спасибо, Вражка, — сказал Ашатон и отвернулся, а градоуправляющаяя обняла его за шею, попутно помахав ведьме на прощание.

Продвигаясь к стойке, Вражка думала, что всё прошло не так уж плохо. По крайней мере, впечатление она произвела хорошее.

Лида куда-то подевалась, но рядом с трактирщиком толкалось немало Вражкиных приятелей, так что она нашла, с кем перекинуться парой слов. Особенно горел желанием общаться мальчик-подросток по имени Душан. Он нежно прижимал к себе баклаху с пряным сидром и рассказывал всем вокруг неинтересную историю о его первой рыбалке. Приметив ведьму, примостился рядом, помогая ей взять горячую кружку с медовухой (она справлялась и сама, но позволила мальчику подсобить):

— Хочешь, расскажу про свою рыбалку? — выпалил он.

— Но я слышала уже, Душан. Ты только что пересказывал её Мёде.

— А… — он слегка надулся. — Вот рассказы Ашатона все слушать хотят, а как я про карася говорю — так разбегаются. А он, между прочим, был большой! И тяжёлый! Мама столько ухи наварила!

— Верю-верю… Ну, если хочещь, я тебя ещё раз послушаю, про карася.

— Уже не хочу!

Вражка выпила немного.

— Ну ладно. А я давно хотела спросить — а как вы улов поднимаете? По лестнице, наверное, его страшно неудобно тащить.

Душан задрал нос и, с видом бывалого моряка, начал объяснять:

— Ну что ты, что ты! Никто не потащит столько на спине, там рядом есть лебёдка, видела? Вот к ней прикреплена такая доска… В общем, это подъемник. Поэтому после рыбалки надо положить весь улов туда, а потом уже сверху поднять. На самом деле самая утомительная часть плавания, это не плавание, а именно это проклятая лестница. Я бы всё отдал, чтобы и для людей вот такой вот подъемник изобрели! А так на нём только детей можно катать, обидно. Думаю, по-настоящему развитым это место станет только с пологой лестницей к морю! Тогда и ездить к нам начнут, и градоуправляющая успокоится.

— А она сильно волнуется?

— О, ещё как! Всё время изобретает что-то не в смысле вещей, а в смысле идей. Думает, что вот если мы тут музей поставим, то всем сразу же захочется ехать в такую даль! Или если Добронрав забор починит, то дела деревни сразу наладятся! Ну да! Конечно!

Вражка покачала головой, жестом попросила Шмырка подлить ещё. В дальнем углу трактира двое мужчин затеяли громкий спор, жалобно проблеяла коза. Музыкант, устав играть, передал гитару рыжей девушке, и она затянула балладу о подвигах Нийцсе. Половина собравшегося народу принялась подпевать, а один пёс — подвывать.