Чтение онлайн

– Свобода воли - это для людей, Малькольм. Для сверхъестественных сообществ необходим контроль.

Он снова поднялся.

– Вы вольны исполнять ордер так, как посчитаете нужным, Анита. Возможно ли, что вы проявите осмотрительность, прежде чем убивать моих последователей?

Я тоже поднялась и сказала:

– Не могу дать никаких гарантий.

– Этого я и не прошу. Просто постарайтесь выяснить правду до того, как станет слишком поздно для Салли и еще одного моего последователя, чье имя вы не желаете мне назвать, - тут он тяжело вздохнул.
– Я не отправил Салли в бега, так зачем бы мне предупреждать второго?

– Вы пришли сюда, зная о том, что Салли в беде. Но я не собираюсь помогать вам в поисках второго преступника.

– Значит, это мужчина?

Не отвечая, я просто посмотрела на него, радуясь тому, что это вообще возможно. Мне всегда было тяжело сверлить взглядом вампира, которому я не могла посмотреть прямо в глаза.

Малькольм расправил плечи, словно только сейчас заметил, что сутулится.

– Даже этого вы мне не скажете. Пожалуйста, расскажите Жан-Клоду о нашей беседе. Мне следовало прийти сюда раньше. Да, я полагал, что совесть не позволит мне прибежать к той самой структуре власти, которую презираю, но то была не совесть, а грех; грех гордыни. Мне остается только надеяться, что моя гордыня не будет стоить жизни еще большему числу моих последователей.

Сказав это, Малькольм направился к выходу. Я позвала:

– Малькольм.

Он обернулся, и я спросила:

– Насколько это серьезно?

– Очень серьезно.

– Несколько часов будут иметь значение?

Он задумался на мгновение.

– Возможно. А почему вы спрашиваете?

– Сегодня я не увижусь с Жан-Клодом. Хотела узнать, стоит ли звонить ему и ставить на уши.

– Да, вне всяких сомнений, стоит, - нахмурился Малькольм.
– А почему вы не увидитесь с ним сегодня? Разве вы не живете вместе?

– Вообще-то, нет. Я живу у него только половину недели или около того, но у меня есть собственный дом.

– Сегодня вы пойдете убивать кого-то из моих родственников?

Я только головой покачала.

– Значит, будете поднимать кого-то из моих совсем холодных братьев. Чей благословенный покой вы потревожите сегодня, Анита? Чей хладный труп поднимете ради того, чтобы кто-то из живущих смог получить наследство, или ради утешения чьей-то вдовы?

– Никаких зомби этой ночью, - ответила я. Высказанное им отношение к зомби настолько меня удивило, что я даже не подумала обижаться. Никогда раньше не слышала, чтобы вампир признавал родство с зомби, гулями или кем-то, кроме вампиров.

– Тогда что может удержать вас от объятий вашего мастера?

– У меня свидание, хотя вас это совершенно не касается.

– Свидание не с Жан-Клодом и не с Ашером?

Я устало покачала головой.

– Тогда с вашим царем волков, Ричардом?

Мне пришлось снова отрицательно покачать головой.

– Так на кого ж вы променяли эту троицу, Анита? Ах да, царь леопардов, Мика.

– Снова мимо.

– Я поражен тому, что вы вообще отвечаете на мои вопросы.

– Я и сама себе поражаюсь. Наверное, я так поступаю потому, что вы продолжаете называть меня шлюхой, и оттого мне хочется почаще тыкать вас носом в доказательства.

– Того факта, что вы - шлюха?
– вопрос этот он задал с ничего не выражающим лицом.

– Я знала, что у вас не получится, - заявила я.

– Что не получится, миз Блейк?

– Быть вежливым достаточно долго для того, чтобы получить от меня помощь. Я так и знала, что стоит поднажать - и вы снова станете злобным и придирчивым.

Малькольм склонил голову в легком поклоне.

– Я же говорил вам, миз Блейк: мой грех - гордыня.

– А каков же мой грех?

– Вы хотите, чтобы я оскорбил вас, миз Блейк?

– Я просто хочу, чтобы вы это произнесли.

– Почему?

– Почему бы и нет?

– Очень хорошо. Ваш грех, миз Блейк - вожделение, тот же грех, что и у вашего мастера со всеми его вампирами.

Я в который раз покачала головой и почувствовала, как мои губы растягиваются в той самой неприятной ухмылке. Глаза при этом оставались холодными, что обычно означало степень моего раздражения.

– Мой грех не в этом, Малькольм, вернее, этот не из самых близких и дорогих моему сердцу.

– А в чем же ваш грех, миз Блейк?

– Гнев, Малькольм, всего лишь гнев.

– Хотите сказать, что я вас разозлил?

– Я всегда зла, Малькольм; вы лишь даете мне мишень для моего гнева.

– А вы кому-нибудь завидуете?

Я задумалась, потом мотнула головой:

– Нет, пожалуй. Нет.

– О лени даже спрашивать не стоит. Вы слишком много работаете для того, кто этому греху подвержен. Вы не жадны, и чревоугодие вам не свойственно. А как насчет гордыни?

– Бывает, - честно призналась я.

– Итак, значит похоть, гнев и гордыня?

– Если кто-то их считает, то, наверное так.

– О, уж кто-нибудь да считает, миз Блейк, будьте уверены.

– Я тоже христианка, Малькольм.

– А верите в то, что попадете в рай?

Вопрос был настолько неожиданным, что я на автомате ответила:

– Я задумывалась об этом. Но моя вера все еще заставляет крест сиять. Мои молитвы еще способны отогнать зло. Господь не забыл обо мне, хотя правым христианам-фундаменталистам и хочется в это верить. Мне доводилось сталкиваться со злом, настоящим злом… а вы под эту категорию не подпадаете.

Малькольм улыбнулся - мягко, почти смущенно.

– Возможно ли, что я пришел к вам за отпущением грехов?

– Не думаю, что в моей власти их отпускать.

– Я хотел бы исповедаться священнику перед тем, как окончательно умереть, миз Блейк, но ни один из них не согласится выслушать меня. Они - святые люди, и даже освященные предметы, положенные их сану, загорятся в моем присутствии.

– Это не так. Освященные предметы горят только тогда, когда истинно верующий опасается за свою жизнь, или когда на него пытаются воздействовать вампирской силой.