Чтение онлайн

– Как благородно, граф.

– Мне нет никакого дела до вашего сарказма, сударыня. Пишите письмо. Немедленно.

Анна села за письменный стол.

– Вас устроит? – спросила она, прочитав Габриэлю письмо.

– Прекрасно. Теперь не забудьте его отправить. Сегодня же вы должны покинуть Шотландию.

В квартиру ворвался взбешённый шевалье де Лорм с обнажённой шпагой в руке.

– Где этот негодяй?! – закричал он, – иди сюда, я проткну тебя шпагой!

– Я к вашим услугам, сударь, – спокойно ответил Габриэль. Между ним и де Лормом был стол, помеха, преодоление которой давало Габриэлю достаточно времени, чтобы приготовиться к бою. Пока он решил не обнажать оружие, чтобы не провоцировать де Лорма на резню прямо в квартире.

– Успокойся, дорогой, – попыталась его увещевать виконтесса, – этот человек – Габриэль Мак-Роз, друг герцога Артура. Он пришёл сюда для того, чтобы сделать нам одно предложение, которое…

– Я знаю, кто этот мерзавец! – перебил её де Лорм. – И знаю, для чего он сюда пришёл! И пусть убирается ко всем чертям, пока я его не спустил с лестницы.

– Шевалье, вы уже наговорили на несколько поединков, но так и не потрудились объяснить, какие у вас ко мне претензии, – Габриэль старался говорить как можно спокойней. Он понял, что кто-то уже успел завести де Лорма, наговорив ему чёрт знает чего, и если это не Оскар…

– Тебе нужны объяснения?! Получи!

Шевалье настолько молниеносно кинулся на Габриэля, что тот едва успел выхватить шпагу. Но де Лорм был слабым фехтовальщиком, к тому же злоба и ревность – плохие советчики во время схватки. Габриэлю потребовалось всего несколько секунд, чтобы острие его шпаги вонзилось в живот противника и пронзило его насквозь.

– Шарль! – закричала истошно Анна и бросилась к своему любовнику, но Габриэль оттолкнул её.

– Кто тебя прислал? – закричал он, хватая умирающего де Лорма за ворот рубашки, – скажи мне!

– Оскар, – прохрипел де Лорм, – он сказал, что ты шантажируешь Анну, чтобы затащить её в постель.

– Клянусь, у меня даже мыслей таких не было!

– Теперь уже всё равно.

– Где Оскар?

– Там, – ответил де Лорм и потерял сознание.

– Будьте ты проклят! – закричала виконтесса, кидаясь с кулаками на Габриэля.

– Проклинайте своего отца!

Габриэль со шпагой в одной руке и пистолетом в другой бросился на улицу, но Оскара, разумеется, там уже не было.

Дорога не была ни широкой, ни узкой; ни трудной, ни лёгкой; ни длинной, ни короткой; ни людной, ни безлюдной… Она была живой, подвижной, изменяющейся после каждого шага. Она была нигде и повсюду. Можно было повернуть в любую сторону, и дорога поворачивала вместе с идущим. Можно было бежать по ней вприпрыжку, идти прогулочным шагом, остановиться и стоять, сесть на обочине, лечь поперёк дороги… Можно было практически всё, и дорога подстраивалась под каждое движение. Но у неё была своя логика, своё видение, своя цель… Логика, которая не была логикой; видение, которое не было видением; цель, которая не была целью. Дорога существовала вне слов и понятий.

Дорогу надо было чувствовать, понимать, знать, куда она хочет вести. Иначе… По ней можно было годами карабкаться из последних сил в гору, брести среди бескрайних песков или пробираться через непроходимые джунгли, а можно было сделать всего один правильный шаг и оказаться в прекрасном саду, в дорогом ресторане или на весёлой пирушке среди друзей.

У дороги были свои ценности. Так многие вещи, кажущиеся очень важными и безотлагательными, вообще не влияли на дорогу, и наоборот, какая-то мелочь, ерунда, безделица могла в корне изменить всё.

В конце дороги путника ждал дом. Он был построен в виде идеальной геометрической фигуры, которая была всеми фигурами одновременно и каждой в отдельности. Это зрелище невозможно описать, как невозможно описать и саму дорогу. У парадного входа прямо на лужайке перед мраморной лестницей сидел человек и пил чай. Это был Джеймс в костюме слуги. Он встречал гостей.

– Не желаешь чашечку чая? – спросил он Габриэля, когда тот подошёл к дверям дома.

– С удовольствием, – ответил Габриэль, присаживаясь рядом с ним.

Как и положено было в дороге, его остановка резко переменила картину. Лужайка превратилась в беседку, вокруг которой благоухали цветы.

– К этому трудно привыкнуть, как и к дороге, – сказал Джеймс.

– Да, – согласился с ним Габриэль.

– Устал?

– Не очень.

Габриэль был не из тех, кто рвался вперёд изо всех сил. Он шёл спокойно, особо не напрягаясь и не утруждая себя почём зря, но и без чрезмерной лени.

Джеймс заварил чай и разлил по чашкам.

– Замечательный у тебя чай, – сказал Габриэль, с удовольствием делая глоток ароматного, горячего напитка с терпким, насыщенным вкусом.

– Я собираю его сразу за домом.

– Скажи, а внутри дом такой же, как и дорога?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну… такой же подвижный и бесконечно меняющийся.

– Не знаю, – ответил Джеймс, – я никогда там не был.

– Как?! – удивился Габриэль.

– Мне и здесь вполне нормально.

– И тебе ни разу не было интересно?

– Мне интересно всё и всегда. И здесь не менее интересно, чем там. К тому же кто-то должен встречать гостей, а гость может появиться в любую минуту.