Чтение онлайн

По мере того как он все более превращался в интернациональный город, то же самое происходило и с рынком футболистов. Лучшие получили возможность играть там, где хочется. Многие — вслед за инвесторами и киноартистами — избрали Лондон своим пристанищем.

Темнокожим футболистам, равно как и игрокам-иностранцам, нравилось жить в городе, где 95% жителей готовы подписаться под утверждением «Здорово, что Британия стала мультикультурным обществом». Тьерри Анри, проведя лучшие годы в «Арсенале», сказал: «Люблю этот открытый, космополитический город. К какой бы расе ты ни принадлежал, можешь быть уверен, что никто не будет тебя пристально разглядывать». Образовался добродетельный крут, когда иностранцы привлекают на место новых иностранцев. Француз Жак Сантини, едва получил пост тренера «Тоттенхэма», тут же выразил желание переселиться в Лондон, где уже обосновался его сын Себастьян, — классический пример цепной миграции.

Справедливо и то, что даже в условиях нынешнего экономического кризиса в Лондоне футболист всегда может заработать себе на жизнь. У столичных клубов нет проблем с деньгами. Во-первых, их поклонники все еще могут позволить себе оплачивать самые дорогостоящие в мировом футболе билеты на матчи. «Арсенал», например, за самый дешевый сезонный абонемент берет $1700, что намного дороже самого дорогого абонемента на матчи «Барселоны». И все же лондонцы с такой готовностью раскошеливались, что «Арсеналу» хватило этих денег, чтобы построить новый стадион на 60 000 мест и распродавать на них все билеты. В истории Лондона «Арсенал» стал рекордсменом по массовости посещения матчей. Консалтинговая фирма Deloitte по итогам сезона 2007-2008 гг. включила «Арсенал» наряду с «Челси» в рейтинг шести самых богатых футбольных клубов мира.

Даже сегодня инвесторов в Лондоне больше, чем в любом другом европейском городе. Когда Роман Абрамович озвучил решение приобрести футбольный клуб, всем было ясно, что он остановит выбор на «Челси», а не каком-нибудь, скажем, «Блэкберне». Ходили слухи, что его выбор пал на «Челси» лишь потому, что он ближайший к его особняку на Итон-сквер. Мохаммед аль-Файед, который живет на Парк-Лейн, по тем же соображениям прикупил «Фулхэм». Даже «Куинз Парк Рейнджере» и тот попал в руки индийского миллиардера Лакшми Миттала, занимающего пятое место в мире по размерам богатства, потому что новый владелец проживает в районе Кенсингтона. Спору нет, нарасхват шли и другие английские клубы, те же «Манчестер Сити» и «Астон Вилла», но и это не умаляет особой притягательности Лондона для миллиардеров.

Небольшая группа клубов из крупных провинциальных городов — «Манчестер Юнайтед», «Ливерпуль», «Бавария», «Барса» и два миланца — выстроили столь мощные бренды, что это и в дальнейшем обеспечит им позиции на вершине европейского футбола. Не исключено, однако, что первенство у них будут оспаривать не другие провинциальные клубы, а столичные, из Лондона, Москвы или, возможно, Парижа.

В конце концов, гигантский столичный город как место базирования уже сам по себе становится ценным активом для футбольного клуба. Когда в 2004 г. «Арсенал» и «Челси» заняли два высших места в Премьер-лиге, это был первый случай в истории, когда Лондон праздновал триумф сразу двух своих клубов. В 2005 г. успех повторился. С 2006 по 2008 г. названные клубы фигурировали в двух из трех финалов Лиги чемпионов. Не исключено, что вскоре один из них станет первым лондонским клубом, завоевавшим европейский Кубок. Вот тогда-то Лондон будет доминировать по всем аспектам британской жизни.

Подростком Нельсона Мандела, происходивший из Транскея, автономного региона Южной Африки, был отправлен на обучение в школу-интернат псевдобританского типа. Институт Кларкбери действительно обучал чернокожих студентов, но управлял им, конечно же, белый, преподобный С. Харрис. В автобиографической книге «Нет легкого пути к свободе» [23] Мандела вспоминает, что «сама школа помещалась в паре десятков или около того строений в симпатичном колониальном стиле. Для меня она стала первым пристанищем, где жизнь была устроена по западному, а не по африканскому укладу, и я осознавал, что вступаю в новый для себя мир, чьи правила были мне не до конца ясны».

В старании копировать во всем настоящие викторианские школы Британии Институт Кларкбери, созданный по их образу и подобию, имел целью сделать своих воспитанников джентльменами в духе христианства. В представлении викторианцев джентльменом мог считаться тот, кто умеет говорить по-английски и играть в английские игры. Вот как Мандела описывает свои школьные будни: «Я посвящал спорту и играм каждую свободную минуту, но иначе, как посредственными, мои успехи не назовешь... Мы играли в лаун-теннис самодельными деревянными ракетками, а в футбол — босиком на пыльном пустыре».

Так состоялось первое знакомство Манделы с Британской империей. Посылая в XIX в. своих колониальных чиновников, коммерсантов и моряков во все уголки мира, Британская империя ставила себе целью не только эксплуатировать аборигенов далеких стран, но и насаждать цивилизацию. Ее посланцы старались привить местным народам уважение к британским ценностям. В случае Манделы они более чем преуспели: еще в младшей школе тот обзавелся новым именем Нельсон (в честь героя морских сражений адмирала Нельсона), а после стал образчиком благовоспитанного британского джентльмена. И все же история Манделы как в капле воды отражает судьбу миллионов жителей как официальных британских колоний, так и ее «неформальной империи» — стран, для которых Британия не была официальной метрополией и, по общему мнению, там НЕ правила.

Примерно с 1917 и по 1947 г. британцы постепенно выпускали из рук бразды правления миром, а потом и вовсе передали их американцам. Их империя была не в пример менее амбициозной, чем британская. Едва ли американцы всерьез ставили перед собой задачу специально насаждать ценности своей страны. Самый популярный национальный вид спорта, американской футбол, так и не получил широкого распространения за пределами США. Да вот пример: однажды американские войска в Афганистане, желая расположить к себе местных жителей, не придумали ничего лучше, чем раздать им в виде презентов футбольные мячи. (Фокус не удался: афганцы углядели, что на мячах пропечатано имя Аллаха, и сочли это неприемлемым кощунством для предмета, предназначенного, чтобы его пинали ногами.)

Тут мы подошли к моменту, когда нам надо договориться, что начиная с этих строк мы будем называть футболом английский футбол (soccer), а любимую игру американцев — американским футболом (football). Многие в Америке и Европе воображают, что soccer — американский термин, изобретенный в конце XX в. специально, чтобы подчеркнуть принципиальное различие между европейской игрой и гридироном [24] . Естественно, многие европейцы не одобряют употребление этого слова. Они видят в нем экспансию американского империализма. Такая позиция представляется глупой. С 1890-х по 1970-е гг. британцы широко употребляли слово soccer имея в виду футбол; это было очень расхожее название. Насколько можно судить, когда Североамериканская футбольная лига в 1970-х гг. начала массово знакомить американцев с футболом, те по вполне понятным резонам взяли на вооружение английское название soccer, а британцы, в свою очередь, перестали его употреблять, вернувшись к старому football. Мы их сравним, и читателю сразу станет понятно, о чем идет речь.

Далее последует история про две игры и две империи. Футбол распространился по миру, а американский футбол — нет, во многом потому, что британцы в душе были колониалистами, тогда как современные американцы таковыми не являются. Но сейчас впервые за все время обе империи идут ноздря в ноздрю, совсем как в детской компьютерной игре. Сегодня править миром хотят обе, и Премьер-лига, и НФЛ. Это борьба между двумя типами империй: Британской (которая, вопреки расхожему мнению, все еще существует) и Американской (которая, вопреки расхожему мнению, может, больше и не существует). Как и водится, в борьбе выковывается новая порода спортивных болельщиков.